Я оставлю свет включенным - Александра Миронова

– Ваш сын? – спросила она.

– Да, – кивнул тот, приближаясь к столу и беря с него свернутую карту.

Он протянул ее Мите:

– Читай. Потом расскажешь мне, что прочел.

Пока Митя погрузился в изучение карты, Генрих с помощью пинцета начал осторожно вытаскивать из его раны кусочки опилок и травы.

– Симпатичный у вас сын, – искренне заметила Глафира.

– Симпатичный. – Генрих даже расправил плечи и стал немного выше. Похвала сыну была как елей на раны.

– Чем он занимается? – решила поинтересоваться Глафира. Не то, чтобы ее это сильно заботило, но ей отчего-то захотелось сделать приятно человеку, пришедшему им на помощь. Она посмотрела, как Генрих, аккуратно очистив рану, принялся обрабатывать место вокруг нее перекисью водорода.

– Может, зеленкой помазать? – предложила она, а Генрих поморщился.

– Вот же ж молодежь! – проворчал он. – Нельзя зеленкой, ожог будет.

Он встал, налил в стакан, стоящий на столе, воду и кинул туда желтую таблетку. Затем обмакнул в получившуюся жидкость марлю и вернувшись к Мите стал аккуратно промывать рану.

– Фурацилин, – ответил он на молчаливый Глафирин вопрос, – заведи дома, очень полезная штука. А сын мой тоже пошел по военной линии, – после краткого раздумья пояснил он, профессионально накладывая повязку на ногу мальчика, полностью погруженного в изучение карты.

– Ясно, – кивнула Глафира. Меньше всего парень на фотографии походил на военного.

– Ну, боец, карту прочитал? – поинтересовался Генрих Карлович, закончив манипуляции и складывая все назад в аптечку.

Митя сел на диване и, нахмурившись, посмотрел на Генриха.

– Мне кажется, это какое-то подземелье, – неуверенно предположил он.

– Ого, а ты молодец, боец, – искренне удивился тот, – большинство бы и не догадались.

– Здесь есть катакомбы? – зажглись глаза Мити.

– Пока нет, – покачал головой Генрих, возвращая аптечку на место, – но скоро будут.

– Катакомбы? – удивилась Глафира, ее взгляд снова помимо воли вернулся к фотографии сына. Тот улыбался и смотрел так мягко и вкрадчиво, будто бы заглядывал в душу.

– Именно, – кивнул Генрих и обратился к Мите. – И мне будут нужны помощники в их планировке и строительстве. Мне кажется, ты вполне подходящая кандидатура, что скажешь, боец?

Глафира затаила дыхание и повернулась к мальчику. Сам того не подозревая, Генрих задал вопрос, который мог решить их дальнейшую судьбу. Если Митя согласится остаться, то все будет хорошо. Он был самым сильным из детей, и все остальные слушались его беспрекословно, даже Кейт. Но если он все-таки решит вернуться в Англию, то все полетит к чертям.

– Настоящие катакомбы? – уточнил Митя. – Как под Парижем?

– Ну, немного скромнее, но тем не менее, – кивнул Генрих.

– А зачем они?

– На случай третьей мировой надо будет спасать людей. А один, как известно, в поле не воин.

Митя задумчивым взглядом обвел кабинет, затем обернулся к тетке. Несколько минут внимательно смотрел ей в глаза. Затем взгляд снова метнулся к карте.

Он протянул руку мужчине и серьезно ответил:

– Я с вами!

– Генрих Карлович, – представился тот.

– Ди… Дмитрий.

Два года спустя

Он взял отгулы на работе и закрылся дома на четыре дня. Логическое завершение двух лет, посвященных погоне за призраками. По личному приказу министра ему пришлось оставить все громкие расследования, исчезнуть с радаров прессы, растерять большую часть популярности и сосредоточиться на одном-единственном деле – афере Эндрю Карлссона.

Он бился об это дело как рыба о лед и с каждым ударом все отчетливее видел перед собой министра, решившего обломать крылья слишком ретивому молодому сотруднику.

Сомневаться не приходилось: министр был по уши в этом замешан. Он ведь не сомневался, что Марк потерпит сокрушительное фиаско. Поэтому и бросил этот вызов.

Все стены модного лофта Ювелира, оформленного в стиле гранж – бетон, стекло и сто оттенков серого, – были увешаны схемами, распечатками, фотографиями и напоминали логово огромного паука. Марк соединил сотни листов в одном ему понятном порядке, рисовал жирные линии и стрелки, ведущие от одного документа к другому и, как ему казалось, находился буквально в нескольких шагах от решения головоломки. Не хватало одной детали, сущего пустяка, чтобы все части пазла встали на место. Он поскреб отросшую щетину и тут же запустил руку в густые волосы.

Сволочь. Министр решил его просто подставить, будучи уверенным, что один человек не сможет взломать код всей системы. Но он ошибся. Ювелиру это удалось, и теперь он обдумывал, как лучше поступить, чтобы не подставиться на последнем этапе. Ему не хватало доказательств. Одного небольшого признания, способного пробить брешь в непотопляемом лайнере.

Дело перешло из плоскости уголовного розыска в плоскость политическую, в которой Марк чувствовал себя менее уверенно.

Он раскрыл цепочку преступлений, понял, кто стоит за всеми биржевыми выигрышами, а также кто их прикрывает. Осталось лишь одно «как»?

Как преступник смог подобраться так близко ко всем этим людям? Ладно, допустим, с одним человеком он потенциально мог свести дружбу. Может быть, даже с двумя (если дельцы были дружны друг с другом и решили провернуть обман через подставное лицо). Возможно, это был даже целый сговор топ-менеджмента мировых компаний, решившего слить инсайдерскую информацию одному человеку и использовать его, заплатив большие отступные. Но почему именно этот человек?

Может быть, их всех шантажировали и заставляли сливать информацию человеку, называвшему себя Эндрю Карлссоном? Тогда кто за ним стоит? Сам министр? Вся наша разведка? Возможно, иностранная разведка?

Марк схватил пузатую бутылку, стоявшую на столе, и хотел было сделать глоток, когда обнаружил, что бутылка пуста. Он пил крайне редко, но в моменты умственного напряжения ему требовалось средство, способное немного затуманить разум и дать возможность посмотреть на все под другим углом.

И так, что он имеет. Он установил настоящее имя Эндрю Карлссона. Никакой он не американец из Колорадо, а действительно соотечественник Марка – Данила Мамонтов.

– Данилу вырастил отец – Генрих Карлович Мамонтов, ныне генерал-майор в отставке. Логично было бы предположить, что сын пойдет по стопам отца и продолжит военную линию, но нет. Несколько приводов в милицию в подростковом возрасте, отчисление из университета, а дальше следы Данилы терялись. Сменив несколько имен и стран, он в конце концов всплыл в Америке под именем Эндрю Карлссона и сорвал куш в триста пятьдесят миллионов на бирже, а затем просто растворился в воздухе. Последнее, кстати, было проще простого – подкуп какого-нибудь сотрудника, который помог ему выбраться из здания, и очередная смена документов.