Роберт и Арабелла - Кэтлин Уинзор

Он склонился и сжал ей соски большими и указательными пальцами, причинив такую боль, что она возмущенно застонала и стала осторожно его покусывать.

Он задвигался быстрее, не выпуская ее соски, и когда Арабелла почувствовала, что еще немного – и она закричит от боли, каким-то таинственным образом боль пропала, и он извергся ей в рот. Его мускулы мало-помалу расслабились. Немного погодя, он отстранился от нее.

К обоюдному изумлению, Арабелла вдруг бросилась на пол, заливаясь слезами, словно оплакивая тяжелую утрату, и принялась колотить кулаками по доскам.

– Арабелла… – Он встал на колени и обнял ее. Она лежала у него на руках с закрытыми глазами, запрокинув голову, как будто лишилась чувств. – Арабелла…

Он прижал ее к груди, прекрасно понимая, что женщины могут неожиданно разрыдаться либо от большой радости, либо от горя.

Она улыбнулась, не открывая глаз, и тихо вымолвила:

– Я хочу тебя, так или иначе, все время…

Он отнес ее в постель, нежно поцеловал в губы и, сказав, что скоро вернется, ушел. Арабелла лежала неподвижно, прислушиваясь к собственным ощущениям.

На этот раз он отсутствовал дольше, чем прежде. Она поднялась и отодвинула кожаную занавеску. Роберт чистил Дамона, пока Калиф мирно спал возле кибитки. Арабелла снова легла в постель, слишком рассеянная, чтобы чем-нибудь заняться. Она не хотела ни играть на лютне, ни расчесывать волосы.

Наконец она услышала, как он вошел.

Сколько прошло времени, она не знала. Может быть, минута, а может, несколько часов. Она абсолютно утратила чувство времени. Раздался плеск воды, она встала и нашла Роберта в лохани – он смывал с себя конский пот. При виде ее он улыбнулся так открыто и приветливо, как будто не было ее странного приступа в конце их последнего соития. Она подошла ближе и увидела, что он лежит в лохани расслабленный, давая мышцам отдых.

Он поманил ее к себе, она нагнулась. Развязав кушак, поддерживающий ее юбку, он прикоснулся губами к ее груди и потянул ее за руку, давая понять, что хочет, чтобы она потрогала его. Она влезла в лохань и села на него сверху.

Он еще не был готов к тому, чтобы войти в нее. Она вскрикнула от неожиданности, ощутив проникновение его пальцев. Вдруг он поднялся из воды, крепко держа ее за талию, вылез вместе с ней из лохани и опустился на пол. Не давая Арабелле опомниться, он вошел в нее, и через несколько минут они вознеслись к сияющим вершинам страсти.

Арабелла была не в состоянии шевельнуться. Он вытер ее мягким полотенцем, затем перевернул на живот, чтобы вытереть спину, и слегка раздвинул ей ягодицы.

– Хочешь так?

– Я хочу по-всякому. Но то, что было… Это слишком часто, очень странно…

– Сначала я хочу извергнуться.

– Сначала?

– Да, прежде чем мы всерьез займемся любовью.

– Всерьез? – Она скептически улыбнулась.

– Если это продлится четыре-пять часов, как ты того хочешь, то это серьезно. От меня потребуется предельная сосредоточенность и отказ от некоторых маленьких удовольствий. Тебе тоже придется довольно долго пролежать неподвижно и позволить мне сделать все так, как я захочу. Ты выдержишь, Арабелла?

Ее сердце учащенно забилось при мысли, что наслаждение может быть таким долгим. Один час, два часа – ведь это уже у них было. Хотя жертвовать никакими удовольствиями ни ей, ни ему не приходилось. Разве что ей иногда хотелось, чтобы он не действовал так быстро и настойчиво.

– Как долго, – задумчиво вымолвила она. – А что при этом чувствуешь?

Роберт с улыбкой покачал головой, словно предполагал, что она играет с ним в своеобразную игру.

– Я не могу отвечать за тебя. Более того, я не могу отвечать и за себя, если это продлится столько, сколько мне бы хотелось.

Она смотрела на него с нескрываемым восхищением. Как прекрасно ощущать в себе этот таинственный предмет, почти что живое существо, на протяжении трех или четырех часов, а то и дольше…

Он иронично улыбнулся.

– Цыгане говорят, что если это получится, то возникает ощущение величия и всемогущества. Однажды испытав его, становишься заложником собственных эмоций.

На этот раз она опустилась на колени без малейшей надежды вызвать у него оргазм. Он хотел лишь доставить ей удовольствие.

Он стоял неподвижно и не касался ее, а просто ждал, что будет. Арабелла утратила чувство времени и пространства, с каждой минутой возбуждаясь все сильнее. Она почувствовала, как фаллос напрягся, и стала сосать более жадно, стремясь подарить блаженство Роберту.

Его фаллос постепенно наливался силой, становился больше и горячее. Наконец он задвигался намеренно неторопливо, пассивно ожидая оргазма. Теперь, казалось, он был полностью удовлетворен.

Однако в ту минуту, когда она собиралась отстраниться от него, он удержал ее за голову, продолжая медленно и ритмично погружать фаллос ей в рот. В конце концов, они оба пришли в исступление, какого не испытывали прежде. Арабелла подстраивалась под ритм его движений, ласкала его бедра и ягодицы, восхищенно рассматривала его стройные ноги, великолепно сложенное тело.

Его нагота возбуждала ее, она смотрела ему в лицо, стараясь встретиться с ним взглядом. Его глаза были задумчивы, сосредоточенно-серьезны и торжественны. Она никогда не видела его таким.

Они не останавливались, неспешно раскачиваясь из стороны в сторону. Напряжение их тел росло, его толчки стали более резкими, и через минуту ее рот наполнился живительной влагой. Он затих, и она выпустила его.

Они молчали. Арабелла все еще стояла на коленях на полу.

– Ты устала? – спросил он.

– У меня такое чувство, будто я выпила какое-то магическое снадобье, – вздохнула она и быстро взглянула на него. – Может быть, так и было?

– Когда? – рассмеялся он. – Ты уже много часов ничего не ела и не пила. – С этими словами он склонился и стал ласкать ей грудь. Она ухватила его за руку и положила ее ниже, на живот, а затем себе между ног. Он опустился перед ней на корточки, и так они просидели довольно долго в полном молчании и неподвижности. Ей было приятно ощущать его руки, которые дарили ей чувство защищенности. В тот миг этого было ей достаточно.

– Как ты себя чувствуешь? Давай поспим?

Шум дождя по крыше действовал умиротворяюще. Наконец-то они обладают несметным богатством, которого были лишены с той ночи, проведенной в лесу: временем.

Арабелла поднялась, неохотно оставляя его, правда, уже спокойнее, чем раньше. Частые и напряженные соития требовали от нее гораздо больше сил, чем она предполагала. Теперь ей хотелось хоть ненадолго оказаться вне его досягаемости, но она боялась, что он почувствует это и охладеет к ней.

У окна она задержалась и, отдернув занавеску, выглянула в полумрак амбара.