Шесть камешков на счастье - Кевин Алан Милн

Пятница, полпятого утра. Я знаю, зачем встал я, но понятия не имею, зачем кому-то еще в такую рань быть на ногах. Я сижу неподвижно на кухне и слушаю, как кто-то спускается по лестнице.

– Да, мисс Мэй, – слышу я чей-то голос. Это, безусловно, дедушка, но он изо всех сил старается говорить как можно тише. – Да, я еще у телефона. Что я могу для вас сделать? – Он останавливается, не дойдя до кухни, так что еще не заметил меня. – О, мне так жаль, – после долгой паузы говорит дедушка. А затем: – Если бы я был в городе, сразу бы пришел. – Еще одна пауза.

– Верно, я в Техасе. – Снова тишина, но только на короткое время. – Нет, я не думаю, что койоты здесь крупнее.

Еще пару минут он слушает – и говорит:

– Конечно, Мэй. Звоните мне в любое время. До свидания.

Я слышу сигнал окончания разговора, и дедушка появляется в дверях кухни.

– О, привет, Tай, – говорит он, едва войдя. – Я думал, что я тут один.

– Нет. Я встал еще пару часов назад.

Я жду, пока дедушка усядется рядом со мной, а потом спрашиваю:

– Много звонков в такой ранний час?

– О, просто моя подружка звонила узнать, как у меня дела, – отвечает дедушка. Он говорит это с совершенно невозмутимым видом, я даже почти верю, что у него есть подружка на стороне. Вот только папа тоже любил пошутить подобным образом, поэтому я спускаю все на тормозах.

– Круто, – говорю я с не менее невозмутимым видом. – А бабуля-то в курсе?

Дед хмыкает:

– Это старая мисс Мэй, восьмидесятивосьмилетний седовласый ангелочек из числа моих прихожан. У нее небольшие проблемы с памятью – знаешь, не узнает собственных детей, иногда забывает, какой сегодня день недели. Но почему-то не забывает обо мне. И когда у нее что-нибудь случается, сразу мне звонит.

– А в чем сегодня дело? – интересуюсь я.

– В кошке, – отвечает он сухо.

– В кошке?

– Ага. В кошке по имени Принцесса. Как сказала Мэй, «вчера мою Принцессу сожрали койоты», – объясняет дедушка.

– Ох. Жуть какая!

– Да уж. Вот только этого не было. Ну, то есть в любом случае – не вчера вечером. Койоты разодрали бедную кошечку мисс Мэй три или четыре года назад, но периодически ей кажется, будто это произошло только что. В итоге она звонит мне. Уже в седьмой или восьмой раз. – Он делает паузу. – Хорошо, что у кошек только девять жизней.

В подобной ситуации папа сказал бы точно так же. Они с дедушкой настолько похожи, что мне даже не по себе. Поэтому я никогда не мог понять, почему они с папой не были близки. Ведь при таком сильном сходстве должны были быть. Но между дедушкой и отцом всегда стояло нечто невысказанное, своего рода пропасть, которую замечали все члены нашей семьи. Хотя со стороны это не очень бросалось в глаза. То есть они не были врагами, но по паузам в разговоре или взглядам становилось ясно, что что-то не так. Я спрашивал у папы несколько раз, в разных ситуациях, и каждый раз он отвечал, что все это ерунда. Но однажды признался, что у него с отцом не все было так хорошо, как хотелось бы. И добавил, почти про себя:

– Просто всегда будь со мной честным, и у нас с тобой все будет иначе.

Это было единственное объяснение, которого я смог от него добиться. Неужели папа винил дедушку в том, что тот не был с ним откровенен? И из-за этого они не были близки?

Думаю, этого я никогда не узнаю.

Дедушка мгновение смотрит на меня, и его улыбка меркнет. Он читает меня, словно открытую книгу.

– Ну так что, – говорит он, взглянув на часы, – о чем ты сейчас думал?

– Да так… о разном, – отвечаю я. – Знаешь, не хотят мозги мои отдохнуть.

– Это наследственное, – удовлетворенно кивает дедушка. – Твой отец был таким же. Ты унаследовал это от него, а он от меня, так что вини меня, если хочешь.

– Обычно я могу отключаться, если нужно, но в последнюю ночь как-то не получилось. Я просто не могу перестать думать о…

Дедушка долго выжидает, прежде чем пытается закончить мою мысль:

– О твоем отце?

– Да, – говорю я так тихо, что едва сам себя слышу. – И о многом другом.

– Поделишься со мной?

– Не хотелось бы, – отмахиваюсь я.

Дед вопросительно вскидывает брови и расплывается в улыбке:

– Справедливо. Ты уже завтракал?