Скандал и грех - Тамара Леджен

– Полагаю, что в конце концов я поставлю тут французские окна, – сказал он, когда они возвращались в комнату с миниатюрами. – В Уэйборн-Холле, где я вырос, были французские окна, выходящие на террасы.

– Ни в коем случае! – воскликнула Абигайль непозволительно громко. – Вы этого не сделаете, мистер Уэйборн! Вы не должны портить историческую целостность дома.

– Это мой дом, кузина, – смеясь, напомнил Кэри.

– Но вы не можете! Это испортит весь дом.

Если задеть ее за живое, с улыбкой подумал Кэри, она забывает о стеснительности, как в магазине Хэтчарда, когда он выразил сомнение в честности мистера Колриджа.

– То есть вы полагаете, мои предки ошибались, делая тут дымоходы и лестничные пролеты, раз у них были жаровни и приставные лестницы.

– Нет, конечно, – сказала Абигайль. – Дымоходы – это одно. А делать французские окна в красивом старом доме эпохи Тюдоров!.. Думаю, это будет преступлением, мистер Уэйборн. Вы должны восстановить Танглвуд в его первоначальном виде, не уродуя французскими окнами.

Кэри не удержался от смеха.

– Я говорил вам, что здесь было вначале. Коровник! Вы действительно хотите, чтобы я восстановил это все – со стойлами для коров?

Абигайль поджала губы. Она не могла соревноваться с ним в открытом споре, но, по ее мнению, единственный способ одержать верх в споре – это быть правой, а он, конечно, ошибался.

Кэри не мог отказать себе в удовольствии поддразнить ее насчет комнат первого этажа, угрожая заменить каждый арочный проем дверей французскими окнами. Абигайль ни разу не улыбнулась.

– Не дуйтесь, – наконец сказал Кэри, когда они подошли к главной лестнице. – Я все равно не могу позволить себе французские окна. Так что историческая целостность, как вы это называете, в полной безопасности.

Абигайль рада была увидеть открытые деревянные балки в промежутках оштукатуренных стен верхнего этажа. В зале штукатурку окрасили в зеленый цвет, потемневший от времени, но со светлыми пятнами, где совсем недавно висели картины. Она предположила, что Кэри Уэйборн мало-помалу распродавал фамильные сокровища.

– Это две лучшие комнаты, – сказан он, подходя к дверям в конце зала. – Поскольку вы моя кузина, думаю, вы должны занять одну из них. А миссис Спурджен, полагаю, займет вторую.

Кэри открыл первую дверь.

Комната была не очень большой, но, по мнению Абигайль, великолепной. Окно давало много света, обшитые панелями стены были выкрашены в кремовый цвет, кессоны потолка украшали алая и белая двойные розы Тюдоров, символизирующие союз Ланкастеров и Йорков. Громадная кровать орехового дерева с затейливой резьбой и красно-белыми пологами, вышитыми шерстью, поражала своим великолепием. Огромный шкаф у стены, небольшой умывальник с зеркалом, маленькое кресло возле окна и камин, сейчас холодный и темный, довершали обстановку.

– Я уже видела эту комнату! – воскликнула Абигайль.

– Полагаю, во сне? – поддразнил ее Кэри. – Героиня романа всегда заходит в комнату, которую до этого видит во сне. И обычно падает без чувств в объятия ближайшего мужчины.

– Я узнала ее по картине внизу, – объяснила Абигайль. – Должно быть, Леттис Кэри позировала тут для своего портрета. – Она указала на красно-белые занавеси. – Видимо, она сидела на этой кровати.

Осознав, что она сейчас находится в спальне, наедине с мужчиной, Абигайль вспыхнула от смущения.

– Думаю, только Леттис и ее муж знали, что она сидит на брачном ложе. Да еще художник, естественно. – Кэри улыбнулся. – Мне всегда казалось, что она выглядит так, будто может в любой момент упасть на спину. Теперь я знаю почему.

– А этот появился в комнате намного позже, – сказала Абигайль, подходя к шкафу.

– Да, – согласился он. – Но тут есть один секрет, который, я думаю, вам понравится. Я вам покажу. – Кэри открыл тяжелые резные дверцы. – Тут есть потайная дверь. Если вы нажмете в определенном месте, задняя стенка отодвинется.

– Дверь в потайную комнату?! – тут же заинтересовалась Абигайль.

– К большому сожалению, нет. Обыкновенный скрытый проход между двумя обыкновенными спальнями для ежедневного пользования. – Кэри одарил ее самой безнравственной из своих улыбок.

– Но кому это могло понадобиться? – озадаченно спросила Абигайль. – Почему не выйти в зал и не воспользоваться обычной дверью? Зачем проползать сквозь чей-то шкаф? Это не имеет смысла.

– И я нахожу это странным и непостижимым, – ответил Кэри, но серые глаза смеялись над ее наивностью. – Хотя должен вас поправить. Там незачем ползать, можно пройти вполне удобно, как и через дверь. – Он шагнул внутрь шкафа. – Видите? Я даже не пригнулся.

– Но сейчас он без одежды, – заметила Абигайль. – Представляю, какое неудобство пробираться сквозь множество платьев и сюртуков.

Кэри не ответил на ее возражения, он искал секретную пружину, ощупывая заднюю стенку шкафа.

– Заело, – с досадой сказал он. – Перекосилась от сырости, наверно. В книгах такого не бывает, проход всегда открывается при малейшем прикосновении героя. Причем с шипящим звуком, могу добавить. – Прекратив тщетные попытки, Кэри взглянул на Абигайль. – Дадите мне руку?

– Конечно, – не задумываясь, ответила Абигайль.

Он сомневался, что она хоть раз в жизни отказала кому-либо в помощи. Славная девушка. Если б не уверенность, что ей понравится то, что он собирался делать, может, он бы не сделал этого. Как только она шагнула к нему в шкаф, Кэри плотно закрыл дверцу, обеими руками притянул ее к себе и поцеловал. Даже в темноте он не промахнулся.

Ощутив, как нечто теплое и мохнатое прижалось к ее рту, Абигайль пришла в неистовство. Она вырвалась из шкафа, стряхивая с платья воображаемую хищную тварь.

– Мистер Уэйборн! Там летучая мышь… или крыса… в шкафу!

Лишь раза два в жизни Кэри встретились женщины, которые весьма безжалостно не хотели, чтоб он их целовал. Но все же ни одна из них не выражала свое нежелание, прибегнув к помощи мелких грызунов.

– Летучая мышь или крыса, – мрачно повторил он. – В шкафу, говорите?

Абигайль вскочила на кровать, лихорадочно ища укрытия.

– Я почувствовала, как она коснулась моего лица, и затем… о Боже! Она двигалась.

– Никакой летучей мыши там нет, – резко сказал Кэри, вконец раздосадованный.

– Нет, есть! – настаивала Абигайль. – В шкафу, и я не сойду с кровати, пока вы ее не найдете и не убьете!

Кэри начинал верить, что она не шутит, но это не принесло ему ни малейшего успокоения. Ни одна женщина не принимала его поцелуй за внимание млекопитающего. Он был уязвлен.

– Не двигайтесь, – раздраженно сказал он, выбираясь из шкафа. – Закройте глаза.

Абигайль повиновалась.

– Господи! Это… на мне? В волосах? – прошептала она.