Жених на две недели - Мила Владимирова

Но она шла вперед, не обращая внимания на мужчину. Тогда он остановил машину, выскочил, схватил ее на руки и усадил на пассажирское сиденье. В ее висках застучала кровь. Все тело горело от его прикосновений. Она сидела с прямой спиной, но в глаза не смотрела.

Игорь был зол и сердит. И он не мог точно сказать от чего. То ли ему хотелось схватить Алевтину за плечи и встряхнуть, но больше, конечно, хотелось поцеловать. Он вцепился в руль обеими руками, сдерживая себя, и не отводил глаз от дороги. Не успел он остановиться возле ее дома, как она выскочила и прошествовала к входной двери.

Но ей пришлось все же задержаться, потому что она вспомнила, что у нее нет ключа. А у него был. Она сама вручила его ему в первый же вечер.

— Я хотела бы попросить тебя оставить меня сегодня одну, — сказала она, когда он открыл дверь.

— Хорошо. Но мы сначала должны поговорить. — Игорю хотелось обнять ее опущенные плечи, прижать к себе и погладить по голове, как маленькую девочку, но он не посмел.

Она кивнула, спросив:

— Будешь что-нибудь пить?

— Нет. Я ничего не хочу. Но хочу знать, что это происходило там, в таверне.

— Вечеринка, организованная моими тетушками в честь нашей помолвки. Или тебя интересует мой танцевальный номер? — холодно спросила она. — В нашей семье это само собой разумеющееся. Я не предупредила тебя, потому что сама не была к этому готова. Прости. Но ты пел неплохо. Мне понравилось. Но если по моей вине ты чувствовал себя неловко, то я уже просила извинения.

— А я подозреваю, что с сегодняшнего вечера в нашем городе не осталось ни одного мужчины, который бы мне не завидовал. Все мужчины в зале не сводили с тебя глаз! Ты была бесподобна!

“А особенно я!” — Игорь вспомнил свое выступление. Всех остальных особей мужского пола, братьев и Роберта, он готов был разорвать на куски. Особенно этого прилизанного красавчика, который обнимал его Алю.

— Почему ты огорчена? Я не понимаю. Ты была сногсшибательна! — Игорь присел на диван рядом с Алевтиной, которая сидела, закрыв лицо руками.

— Я никогда не хотела выступать на сцене, — девушка наклонилась, сняла туфли на высоком каблуке, от которых у нее устали ноги, и аккуратного поставила их на пол. — Ни в пять, ни в десять, ни в шестнадцать лет. Я хотела быть, как все. — В ее голосе проскользнула грусть. — У меня не было нормального детства. Когда подружки играли в куклы, я бегала на репетиции или выступления. А потом мы стали разъезжать по стране. Мои платья не висели в шкафу, а хранились в чемодане. А потом отец бросил нас с мамой, сбежав с молоденькой дублершей. И мы перебрались жить к тетушкам. У них я была счастлива от того, что хожу в одну школу, живу в одном и том же доме. Мне так хотелось рассказать, что этот образ жизни мне не подходит. Но заболела мама, и я не смогла. Я училась в театральном колледже, когда ее не стало. Она так гордилась мной. Так радовалась моим успехам, что я не могла ее разочаровать. А потом уже не было смысла скрывать. И я просто сбежала туда, где они меня не найдут. Но они нашли и стали приводить всяких мужчин, чтобы выдать меня замуж. Пришлось сбежать в другое место.

— Так ты очутилась в нашем городе?

— Да. И еще в твоей фирме. Мне нравилось работать у тебя. Я чувствовала себя необходимой. И за это я хочу поблагодарить тебя.

— Алевтина, ты так говоришь, словно прощаешься. Ничего не закончилось. Все только начинается.

Он наклонился и припал к ее губам. Ничего лучше этого поцелуя он не испытывал ни с кем. Ее руки несмело прикоснулись к его груди. И тогда он сильнее прижал девушку к себе и стал жадно целовать.

Чуть слышный стон вскружил ему голову. Он отстранил Алевтину от себя, заглянул в глаза и хрипло произнес:

— Аля! С этого момента мы уже не притворяемся. Слышишь?