Тест на любовь - Пенни Джордан

Флоренция! Как сильно Лоренцо Медичи, должно быть, любил свой город, раз созвал лучших художников эпохи Возрождения, чтобы придать ему эту величественную красоту!

Джоди, затаив дыхание, сидела рядом с Лоренцо в его «феррари» и любовалась захватывающим видом из окна. Свернув с главного шоссе, проходящего вдоль реки Арно, Лоренцо ехал на улицу, на которой находились роскошные здания семнадцатого века.

– Моя квартира находится в этом доме, – небрежно заметил он, сворачивая с узкой аллеи в подземный гараж.

После яркого солнечного света темнота, царившая в гараже, пугала. Лоренцо говорил ей, что живет во Флоренции, но ни разу не упомянул о том, где они будут жить после свадьбы. Если бы это зависело от нее, она бы предпочла Флоренцию, а не Кастильо, подумала Джоди, вылезая из машины.

Лоренцо повел ее к лестнице, по которой они поднялись в холл с гербом над главным входом. Не тот ли это герб, который она видела над камином в главном зале Кастильо?

– Я занимаю два верхних этажа, – сказал Лоренцо. – Отреставрировав палаццо, я переехал сюда, хотя бабушка хотела, чтобы я выбрал что-нибудь пониже. Она не любила лифтов.

– Палаццо? – недоверчиво переспросила Джоди. – Значит, все это здание?..

– Первоначально принадлежало моей семье. Его построил десятый герцог Монтезавро, у которого были деловые интересы во Флоренции. Во времена моего деда палаццо, как и Кастильо, было в запустении. Когда я унаследовал его, передо мной встал выбор: либо продать его, либо сделать так, чтобы он окупал себя. Отреставрировать палаццо и поделить на элитные квартиры показалось наиболее разумным решением.

– Мы будем здесь жить после свадьбы? – спросила Джоди, выйдя из лифта и последовав за ним по коридору с мраморным полом к тяжелой дубовой двери, украшенной причудливой резьбой.

– Да, время от времени мы будем сюда приезжать, поэтому… – Он прервался, чтобы отпереть дверь.

За ней оказалась длинная галерея с куполообразным потолком, расписанным мифологическими сценами, и картинами на стенах.

– Мои предки были выдающимися покровителями искусств. Одиннадцатый герцог любил принимать здесь гостей. Салон его любовницы пользовался большой популярностью.

– Салон его любовницы? – нерешительно переспросила Джоди.

– Герцог был скандально известной личностью. Отправив жену с детьми на загородную виллу, он поселился здесь с любовницей. Он был великим ценителем красоты во всех ее проявлениях. Заказав серию картин, изображающих его любовницу в различных интимных позах, мой предок бросил вызов общественным устоям. Ходили слухи, что для большей правдоподобности первоначальные эскизы были сделаны, когда герцог и его избранница занимались любовью. Но, перенеся наброски на полотно, художница удалила фигуру герцога.

– Ого, – удивилась Джоди. – Так, значит, эти картины написаны женщиной?

Лоренцо пожал плечами.

– Наверное, мой предок посчитал, что для мужчины такой заказ будет слишком тяжелым испытанием. Говорили, что что сам Козимо[1]частенько предлагал художнице закончить работу и присоединиться к ним.

Когда Джоди, не удержавшись, взглянула на стены, Лоренцо сказал:

– Здесь ты не найдешь ни одной из них. Они давным-давно исчезли. Якобы были украдены по приказу Наполеона. Прослышав о них, он захотел ими обладать. Если картины до сих пор и существуют, то, скорее всего, в какой-нибудь частной коллекции. – Лоренцо снова пожал плечами. – Их ценность состояла не в художественном своеобразии, а в скандальной известности. – Он отодвинул манжет рубашки и посмотрел на часы. – Уже почти четыре. Я позвонил в модный салон на виа Торнабуони и договорился о твоем визите. Администратор поможет тебе подобрать подходящий гардероб, включая свадебное платье. Это недалеко отсюда, и…

– Нет!

Лоренцо бросил на Джоди надменный взгляд. Он явно не выносил, когда его решения подвергались обсуждению. Но она не позволит ему обращаться с собой как с безмозглой куклой.

– Я согласна, что мне нужно свадебное платье, но я сама в состоянии выбрать одежду и заплатить за нее. Подумай, скольким детям можно оказать медицинскую помощь на ту сумму, которую ты собираешься потратить на меня.

– Ты права, – признал он. – Но в итальянском обществе, как и в любом другом, есть свои правила. Если моя жена не будет одета так, как жены других влиятельных людей, это вызовет сомнения в подлинности нашего брака. Что, в свою очередь, приведет к обвинению в нарушении условия бабушкиного завещания. Я не хочу давать Катерине ни малейшего повода для атаки. Поскольку главной целью нашего брака является соблюдение этих условий, необходимо, чтобы мы оба соответствовали ожиданиям общества. Если тебе от этого будет легче, я отдам на благотворительность столько же, сколько ты потратишь на одежду.

– Это подкуп, – сказала Джоди, но Лоренцо уже отошел от нее, и ей ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. К ее удивлению, в конце галереи находилась еще одна комната, в которой размещались современные произведения искусства.

– Как и мои предки, я компенсирую отсутствие собственных творческих способностей, помогая тем, у кого они есть, – сухо объяснил Лоренцо.

Но Джоди едва слышала его. Все ее внимание было приковано к стене, где висели детские рисунки.

– А, это самые ценные из моих приобретений, – заметил Лоренцо.

– Но ведь это детские рисунки.

– Их нарисовали дети, потерявшие конечности. Они были сделаны после того, как было проведено надлежащее лечение. Те, что висят в центре, особенные, – работы детей с протезами рук.

Джоди почувствовала, как у нее на глаза навернулись слезы. С трудом, сдерживая их, она хрипло произнесла:

– Неудивительно, что ты так ими дорожишь. – Лоренцо отвернулся.

– Я представлю тебя моей экономке Ассунте, и она покажет тебе остальные комнаты, а я тем временем сделаю несколько звонков.

Иными словами, ему наскучило ее общество, и он решил от нее отделаться. Впрочем, это нисколько не расстроило Джоди. Следующие полчаса она осматривала квартиру и сад на крыше. Лоренцо предпочитал простую современную мебель старинной, но Джоди была вынуждена признать, что она хорошо смотрится в огромных помещениях с высокими потолками. Ее комната находилась в противоположном конце коридора, далеко от спальни Лоренцо. При ней были гардеробная и ванная. К облегчению Джоди, Ассунта, пожилая женщина с проницательными глазами, безупречно говорила по-английски. Она объяснила, что одно время работала в Лондоне в ресторане, принадлежавшем кузену ее отца. Ассунта также добавила, что до сих пор ей очень нравилось работать на Лоренцо.

– Я не буду вмешиваться в хозяйственные дела, – заверила Джоди пожилую женщину, поняв намек.