Лорды Белого Замка - Элизабет Чедвик (Англия)

Наконец они завершили трапезу, слуги поставили между ними кувшин подслащенного вина, и оба с некоторой неохотой приступили обсуждению проблемы, которая и являлась целью их встречи.

– Я был крайне огорчен, услышав, что вы примкнули к мятежникам, – сказал Солсбери. – Мне казалось, все это осталось в прошлом. Понимаю, вы с моим братом никогда не станете близкими друзьями, но я искренне полагал, что вы пришли к взаимопониманию. Разве не так?

– Так, мы и впрямь прекрасно понимаем друг друга! Проблема не в этом, – ответил Фульк, взял с блюда инжир и откусил от мягкой темной мякоти маленький кусочек. – Иоанн вернул мне земли, потому что, во-первых, ему был нужен мой меч, а во-вторых, я обходился ему слишком дорого. Еще тогда я сомневался, что король пошел бы на это, если бы на него не надавили совместными усилиями вы, Ранульф Честер и Хьюберт Уолтер. Я сдался на его милость, поскольку знал, что такая возможность больше не представится, а положение мое было отчаянным. Пришлось пойти на компромисс. Но подобный мир, рано или поздно, неминуемо должен был затрещать по швам. – Фульк вытер пальцы салфеткой. – Уилл, я просто не мог не поддержать эту хартию.

– Сей возмутительный документ, – презрительно отозвался граф, – представляет собой список абсолютно невозможных требований, составленный бунтовщиками и задирами.

– Разве это плохо – требовать, чтобы человека нельзя было арестовать и бросить в тюрьму без веской на то причины, лишь по прихоти монарха? Или чтобы вдова сама решала, выходить ей вновь замуж или нет, не уплачивая за эту привилегию внушительную пошлину?

– Совершенно недопустимо требовать, чтобы группа из двадцати пяти баронов делила власть с королем, – отрезал Солсбери. – Такое условие невыполнимо.

– Но вы же видите, что происходит, когда Иоанн правит единолично. Взять хоть несчастного де Браоза. Вспомните только, что случилось с его женой и сыном!

Солсбери отвел глаза:

– Согласен, это была прискорбная история, но… Иоанна тогда спровоцировали.

– Ничего себе оправдание! То есть допустимо уморить голодом женщину и ребенка? – с отвращением произнес Фульк. – Их ведь держали в темном подземелье, пока мальчик не умер, а безумная мать не начала грызть его труп. По-вашему, это нормально?

– Нет, разумеется, нет. – Солсбери потемнел лицом.

– Это добавляет правдоподобия слухам о том, что Иоанн убил собственного племянника и бросил его тело в Сену, привязав к ногам камень.

– Вы злоупотребляете моим дружеским терпением, – мрачно предостерег Солсбери.

– Вы тоже, – парировал Фульк. – Не что иное, как наша дружба привела меня сюда. Уильям, я прекрасно знаю, что значит для вас Иоанн… и вы тоже знаете, что он значит для меня.

Солсбери глубоко вздохнул:

– У каждого человека есть свои демоны. Пожалуй, у Иоанна их больше, чем у многих, но он отнюдь не закоренелый злодей. Если бы только ему дали шанс, он бы проявил свое благородство. Я говорю сейчас не только как его брат.

– Ему как раз предоставляется такой шанс – подписать эту хартию.

– Которую состряпали его недруги.

Фульк пожал плечами:

– Уилл, а вы никогда не задумывались, почему эти люди вдруг оказались недругами?

Его собеседник помолчал некоторое время, а потом произнес:

– Я только хотел сказать, что вина лежит не на одном Иоанне. И, Фульк, даже если вы не присоединитесь к лордам, которые поддерживают моего брата, надеюсь, на переговорах относительно хартии вы все-таки сохраните долю здравого смысла.

Это было самое большее, на что мог отважиться Солсбери, защищая Иоанна: попросить Фулька сохранять умеренность. Граф едва ли мог обратиться с подобной просьбой к Фицуолтеру или де Весси, которых подстегивала жажда мщения. Похоже, Солсбери искренне переживал из-за того, что многие прежде сохранявшие нейтралитет бароны стали склоняться на сторону мятежников.

– Учту ваши пожелания, Уилл. – Фульк встал, чтобы уйти. – Я не меньше вашего хочу, чтобы все поскорее закончилось, – сказал он и с огорчением прибавил: – И чтобы жена и дочери перестали уже смотреть на меня хмуро.

– Вам тоже нужно подыскать себе домик вроде этого, – с улыбкой посоветовал Солсбери. Служанка сняла с крючка плащ Фулька. – Домашний уют – и никаких семейных проблем!

Фульк рассмеялся:

– Мне и без того достаточно забот с моими женщинами, не хватало еще взваливать на себя лишнюю обузу. Всего доброго, Уильям, увидимся в Виндзоре!

Мятежники и роялисты встретились на заливном лугу Раннимид, возле дороги из Лондона в Виндзор, в тени полосатых навесов, и король Иоанн поставил на Великой хартии вольностей свою печать. Обе стороны вели себя натянуто вежливо, так что воздух дрожал от напряжения. Иоанн встретил мятежных лордов с ненавистью в глазах, их взгляды отвечали ему взаимностью.

Увидев Фицуорина, король непроизвольно скривился, как будто глотнул уксуса. Фульк выдержал его взгляд, вздернув подбородок и широко расставив ноги, словно готовясь отразить удар. Он знал, что надежды Солсбери вот-вот развеются, как пыль на ветру. Недаром в Библии говорится, что барс не может переменить свои пятна. Это в равной степени верно по отношению как к самому Фульку, так и касательно Иоанна.

После того как король поставил свою печать на Великую хартию вольностей, соглашаясь тем самым принять ее условия, крупнейшие феодалы стали по очереди подходить к нему, преклонять колено и обновлять вассальную клятву. Фульк с неприязнью смотрел, как его товарищи вкладывают свои ладони между ладонями Иоанна, присягая на верность. Его тесть довольно потирал руки, и вид у него при этом был торжествующий, но беспокойный, как у мальчишки, который в лихорадочном и тревожном веселье предается взрослой игре, пока его не застали за этим занятием. Только сейчас это была вовсе не игра. Фицуолтер и де Весси присутствовали на переговорах, но не остались на подписание хартии. Сейчас Фульк понимал, что и ему надо было уйти вместе с ними.

Он знал, что ни при каком раскладе не сможет выйти вперед и еще раз вложить свои ладони в руки Иоанна. От этого ядовитого прикосновения потом будет не оправиться. Его затошнило, едва он представил себе это. Повернувшись, Фульк стал проталкиваться через толпу, направляясь к своему походному парусиновому шатру и коновязи.

Ле Вавасур пару минут в остолбенении смотрел на зятя, а потом поспешил следом, не обращая внимания на протесты тех, кому он отдавил ноги.

– Куда это ты собрался?

– Туда же, куда и де Весси, – мрачно ответил Фульк и выдернул из земли свое знамя. – Снимайте шатер, – приказал он удивленным оруженосцам.

– Но ты… – ле Вавасур ткнул пальцем за спину, где в окружении толпы восседал король, – ты же не принес клятву!

– Эта клятва будет такой же ложью, как и обещание Иоанна чтить Великую хартию вольностей. По его глазам видно, что, как только он покинет это место, прямиком отправится к папе и потребует, чтобы документ аннулировали, на том основании, что его силой вынудили согласиться на упомянутые условия.