Короткая история вечной любви - Барбара Дейли

Но что за голосовые сообщения их ждут и куда, черт возьми, подевался Уилл?

Уилл пересекал вестибюль, держа в руке заветный ключ от номера семьсот одиннадцать, имеющий общую ванну с номером Сесилии, когда узнал поджидающего лифт мужчину с пакетами из того же магазина, из которого они только что ушли.

Подкравшись и став у того за спиной, Уилл хлопнул его по плечу.

— Конгрессмен Галлоуэй, — воскликнул он. Вот так встреча!

Булькающий звук вырвался из горла мужчины, и, когда он обернулся, его лицо было белее снега.

Господи, да парень явно трусоват! Родители Салли и Уилла поддерживали конгрессмена как финансами, так и советами и постоянно приглашали в дом.

Вечно недовольной всеми Муффи он тоже нравился. Раньше Уилл никогда не видел его в таком нервозном состоянии, даже в год выборов.

— Привет, Уилл, — слабо отозвался мужчина. — Давно я тебя не видел. — Лицо конгрессмена медленно приобретало нормальный цвет.

Дональд Галлоуэй был старше Уилла лет на двадцать пять, но часто играл с ним в детстве, и поэтому Уилл решился слегка подшутить над ним.

— Судя по сумкам, вы купили что-то из женского белья для Норы? — Черт, лицо мужчины снова побелело! Видимо, Уилл сделал поспешный вывод, и белье предназначалось не Hope. Тут невольно почувствуешь себя дураком.

Если Галлоуэй крутит роман на стороне, то Уиллу это крайне неприятно, потому что Нора чудесная женщина и самая преданная поклонница своего мужа. Естественно, он будет держать язык за зубами, нельзя ничего рассказывать Hope и причинять ей тем самым ужасную душевную боль. Так что конгрессмен может расслабиться.

— Ладно, договорились, я вас не видел. Хорошо? — заговорщицки прошептал Уилл. — Понимаете, что я имею в виду?

— Гм, конечно, Уилл, конечно, — пробормотал Галлоуэй. — Ой, забыл, мне нужно купить еще крем для бритья. Увидимся, Уилл. До свидания!

Он ускользнул прочь, совсем другой и непривычный. Уиллу его поведение показалось странным, но в уме сейчас вертелась лишь одна мысль, и она была связана не с финансами Гаса и уж, конечно, не с тем, что у слуги народа завелась подружка.

Сесилия расхаживала в своем новом наряде по комнате и смотрела на мигающую кнопку на телефоне. Она догадывалась, что звонила мама: как же, дочь, ходячее недоразумение, может сбежать со свадьбы и выставить семью в неприглядном свете!

Впрочем, подозрения матери вполне оправданы. Сесилия душой не кривила и призналась, что, если в Вермонте будет зарегистрирован, например, случай коровьего бешенства, это окажется подходящим поводом, чтобы пропустить бракосочетание Салли и Гаса и отправиться восвояси. Отец, по крайней мере, поймет свою дочь.

Но Сесилия находилась сейчас в приподнятом настроении, и ей вовсе не хотелось разговаривать с матерью. И поэтому не стоит снимать трубку. Когда потом дойдет очередь до телефонных переговоров, она объяснит, что сообщений не получала вот и все дела!

Девушка поздравляла себя с железной логикой, когда раздался стук в дверь. В панике она натянула на себя платье и вдруг поняла, что звук идет не из коридора, а из запертой двери, ведущей в соседний номер.

— Сесилия, отопри дверь.

Девушка быстро снова скинула платье и подошла к двери.

— Сезам, откройся, — услышала она знакомый голос и, улыбнувшись, отперла дверь. Уилл ступил на порог и медленно, словно во сне, положил руки ей на талию, лаская своим золотистым взглядом ее обнаженную кожу.

Затем он наклонился и приник к ее губам. Его поцелуй был глубоким и властным — прелюдия страсти.

Руки Уилла настойчиво ласкали шею, обнаженную спину девушки, затем скользнули ниже к талии, и он крепче прижал ее себе. Она почувствовала его возбуждение, и сладостная боль разорвалась внутри нее, словно воздушный шарик. Уилл прервал поцелуй, его хватка слегка ослабла, и пальцы осторожно коснулись бюстгальтера. Щелкнул замочек, и пленницы тонкой ткани упали ему на ладони. Мужчина начал выписывать большими пальцами дуги и узоры по нежной коже, и она, томимая желаниями, распускалась, словно майский цветок, под его ласками.

— Ты так прекрасна! — Уилл опрокинул Сесилию на кровать, сорвал с себя рубашку и прижался к девушке.

Кожей груди она ощущала его жесткие вьющиеся волосы, ее бедра приподнимались навстречу его ласкам. Они попали в безвременье, словно не было всех этих лет и оба опять оказались в домике лесника — мечты становились реальностью!

Он был само совершенство — красивый, нежный мужчина, принадлежащий ей одной. В сладостной агонии она осознала, что хочет большего, ей недостаточно одних поцелуев. Она словно постояла на вершине, раскинув руки, а затем падала, падала, падала…

— Тебе хорошо? — пробормотал он.

— О, да. — Как трудно иногда бывает говорить!

— Я правильно действую?

— Прави-и-льно, только я сама не знаю своих желаний.

Он тихо рассмеялся.

— Мы не слишком торопимся?

— Я хочу тебя! — всхлипнула она, мучительно желая отдаться ему и чувствовать его удовольствия так же, как свои. Он расстегнул молнию на брюках короткое молниеносное движение.

— Ты подготовился к нашей встрече, — прошептала она, когда он надел презерватив.

Он с жадностью смотрел ей в глаза.

— Мы бойскауты, — шепотом ответил он, — всегда готовы. — И медленно вошел в нее. То были минуты ликования и желания обнять весь мир. Мужчина двигался быстрее и быстрее. Мужчина и женщина, стремящиеся продемонстрировать свое искусство, сплелись в любовной схватке, в которой нет проигравших…

Жаркие, облитые потом, они лежали на смятых простынях, друг подле друга. Наконец он вздохнул и погладил ее живот.

— Доктор, у меня опять начинаются палочные колики.

Девушка улыбнулась.

— Боюсь, твоя болезнь требует долгого, усиленного лечения.

— Я согласен. Лечи!

Он уже собрался подтянуть девушку к себе, как раздался стук в дверь.

— Не открывай, — срывающимся от волнения голосом зашептала Сесилия.

— Это, видимо, носильщик с моей сумкой, — проворчал он.

— Сейчас одежда тебе не нужна. — Она крепко обняла Уилла.

— Он и так войдет. Носильщики обычно не церемонятся. Не волнуйся, он откроет дверь, пройдет в соседнюю комнату, даже не взглянув на нас, обнаженных.

В дверь снова постучали, на этот раз более громко.

— Ты успеешь закрыть общую дверь прежде, чем он войдет?

— Разумеется, — Уилл уже скатился с кровати, надел брюки. Его руки путались в рукавах рубашки, а из соседнего номера послышался зловещий звук — звук открываемой двери.

Она не может заниматься любовью при посторонних!