Рыжая, шальная, любимая… - Элизабет Хардвик

— О чьем будущем мы говорим, мама? О твоем или о моем?

Мег выпрямилась в кресле и произнесла ровным и спокойным голосом:

— Я люблю Жюля Лавернье. Он первый и единственный мужчина, которому я по-настоящему доверяю со дня смерти твоего отца. И я хочу выйти за него замуж.

— Это я уже знаю, как знаю и то, что ты это сделаешь, что бы я ни сказал.

— Я не сделаю этого, если Джолли будет против.

— Могу ответить на это только то, что скорее ад замерзнет, чем Джолли будет за.

— Я знаю.

И опять он не узнавал свою мать. Она поникла, опустила глаза и думала о чем-то своем, очень личном, очень тайном, очень дорогом… и горьком. Обычно Мег Бранд держала свои эмоции под контролем. Неужели на этот раз случилось нечто, действительно тронувшее ее душу?

— Дорогая мама, неужели ты хочешь уверить меня, что неспособна захомутать Жюля Лавернье без согласия его дочери? Признаться, я не знаю мужчин, способных устоять перед твоим обаянием.

— Ты ничего не понял, Артур. Жюль готов к свадьбе, хоть завтра, он и не думает о Джолли, но я… я не могу. Не слишком удачной получится наша семейная жизнь, если дочь Жюля будет против этого брака. Я не встану между отцом и дочерью.

Артур ушам своим не верил. Неужели Мег действительно любит Жюля Лавернье, любит настолько сильно, что готова пожертвовать собственным счастьем ради кого-то еще?

Мег невесело усмехнулась.

— Что, неожиданно для тебя, да? Если бы мы были ближе друг к другу эти двадцать лет, ты бы лучше знал меня.

— Как тебе известно, я презирал твоего второго мужа и предпочел остаться с дедом в Гленнакорахе.

— Что ж, к тому времени, когда мы развелись, я вполне разделяла твои чувства.

— Серьезно?

— Да. Артур, дорогой мой, ведь за пять лет второго брака я едва ли не навсегда потеряла своего сына, так неужели сейчас я позволю, чтобы то же самое случилось с Жюлем и его дочерью? Нас с тобой разлучил мой брак, но с Джолли этого случиться не должно.

Артур во все глаза смотрел на свою мать и не узнавал ее. Неужели все эти годы он ошибался?

— Мне нужна твоя помощь, Артур. Помоги мне убедить Джолли, что я действительно люблю ее отца и хочу сделать его счастливым. Поможешь?

Хороший вопрос. Сложный. Будь это не его мать, отказался бы мгновенно и жестко, но это была его мать.

Значит, придется все-таки сыграть ту роль, которую уже приписала ему разгневанная Джолли: роль защитника интересов собственной матери. Только вот перед кем играть? Джолли вряд ли захочет его слушать.

— Джолли, тебя к телефону!

Бабушка окликнула ее снизу, но Джолли не спешила взять трубку. Кто это может быть?

Никто понятия не имел, что Джолли живет у своей бабушки по матери, только отцу пришлось сказать, чтобы он не волновался.

Уже сегодня она могла бы переехать в собственную квартиру, которую удалось снять в рекордно короткие сроки, но переезд отложился из-за каких-то проблем с водопроводом. Джолли вздохнула и подняла трубку.

— Да?

— Джолли? Должен заметить, что тебя было очень трудно отыскать.

Она задохнулась от неожиданности. Артур Фергюсон.

— Чего тебе надо?

— Я подумал, что тебе будет интересно узнать: у меня перелом голени, и я лежу в клинике.

Девушка охнула и схватила трубку второй рукой, сразу позабыв о холодном тоне.

— у тебя… что?!

— Наконец-то я тебя заинтересовал. Вообще-то… это не совсем так.

— Насколько не так?

— Самую малость. Я не в клинике, и перелома у меня нет.

— То есть ты соврал от первого до последнего слова?

— Я преувеличил, Джолли. Нехорошо сразу обзываться.

— Артур, чего ты от меня хочешь?

— Поужинать с тобой. Сегодня.

— Зачем?

— Ты очень подозрительна. Почему нам нельзя поужинать?

Причин было много, но не все она собиралась открывать Артуру Фергюсону. Во-первых, он очень хорош собой, во-вторых, он ей слишком небезразличен, в-третьих — она боится повторения поцелуя, в-четвертых…

— Ну так что, Джолли? Это просто ужин.

Просто ужин!

Нет, второй раз она на это не купится. Должны быть какие-то причины, и на этот раз мистеру Фергюсону придется их открыть заранее. Наверняка речь пойдет о женитьбе ее отца на его матери, а в этом деле нужна ясность. Джолли Лавернье больше не имеет на отца никакого влияния, да и не собирается ни на что влиять. Пусть живет как хочет.

— Артур, мой отец ужё достаточно взрослый человек и принимает решения без моей помощи.

— Да?

— Да!

Она не разговаривала с отцом уже два дня, и это ранило ее до глубины души. Никогда в жизни она не могла себе даже представить, что это возможно, и все из-за Маргарет Бранд, чей сын никак не хочет этого понять.

— Джолли, я не очень понимаю, в чем проблема. Ты добилась своего, можешь быть довольна, так что мы…

— О чем это ты?

— Как о нем? Моя мать разорвала помолвку с твоим отцом.

— Что?!

— Ну да! Все кончено. Вчера вечером она разорвала помолвку. Тебе слышно? Повторяю по слогам: ра-зо-рва-ла…

— Но почему?

— Тебе какая разница? Ты же этого хотела.

Хотеть-то она хотела, но почему-то не чувствовала никакого удовлетворения от новости, сообщенной Артуром. Если Жюль и Маргарет просто подумали и поняли, что совершают ошибку, это одно, но если причиной разрыва было что-то иное… И как в этом случае чувствует себя ее отец?

— Джолли, ау! Честно говоря, я ожидал более бурной радости по этому поводу.

Какая там радость! Отец, должно быть, страшно переживает, и она этому способствовала.

— Ты ошибался, Артур. И ошибаешься, если думаешь, что я отправлюсь вместе с тобой праздновать!

— Думаю, это сильно сказано, Джолли. Конечно, нам не придется поднимать бокал за счастливую пару, но…

— Как ты можешь быть таким бесчувственным? Не знаю, что ощущает сейчас твоя мать, но папа наверняка в ужасном состоянии, и все, что ты можешь сделать сейчас, это…

— Минуточку, леди! Ты же сама хотела, чтобы свадьба не состоялась!

— Ты этого тоже хотел. Ты вообще считал, что мой отец не достоин твоей матери!

— Я такого не говорил!

— Но ты так думал! И теперь, как мне кажется, не без твоей помощи, так же думает и твоя мать! Как ты смеешь…

— Остановись. Прямо сейчас.

— Не остановлюсь! Ты совершенно явно был ошеломлен известием о том, что мой отец…