В объятиях принцессы - Джулиана Грей

Городской дом графа Сомертона не был освещен, хотя вряд ли было больше половины девятого. Дверь открыл бледнолицый лакей, одетый в элегантную серую ливрею. Секундой позже появился дворецкий.

– Ее светлость дома? – нейтральным тоном спросил Сомертон.

– В данный момент она наверху – в детской, сэр. Могу я взять ваши пальто и шляпу?

– Нет. Пусть сейчас же подадут мой экипаж. Я уезжаю. – Он махнул рукой в сторону Луизы. – А миссис Плам пусть немедленно обработает царапину на шее мистера Маркема.

Дворецкий покосился на Луизу, и его глаза чуть-чуть расширились.

– Конечно, сэр.

Луиза вздернула подбородок:

– В этом нет никакой необходимости, мистер Джонсон. Я вполне могу сам о себе позаботиться. Дверь в сад уже заперта?

– Нет, мистер Маркем.

– Мне нужно погулять с Куинси. Пожалуйста, проследите, чтобы дверь не заперли до нашего возвращения.

Граф обернулся к ней:

– Куинси? Кто это, черт возьми?

– Моя собака, сэр.

– Ваша… что?

– Собака. Корги. Воспитанная и обученная. Мы неразлучны. – И она взглянула на графа с уверенностью, которой не чувствовала.

Создавалось впечатление, что воздух вокруг него наполнился энергией, – странно, что не появились молнии.

– Не припоминаю, чтобы я давал разрешение на собаку в этом доме, мистер Маркем.

– Видите ли, ваша милость, по опыту я знаю, что можно достичь большего, прося извинения, а не разрешения.

Дворецкий издал странный сдавленный звук, и в холле воцарилась гробовая тишина. Даже часы на каминной полке не осмеливались тикать.

Мало-помалу прищуренные глаза Сомертона вернулись к своему нормальному состоянию, плечи расслабились.

– Вижу, мистер Маркем, с вами у меня будет еще много хлопот. Надеюсь, вы окажетесь их достойным.

– О, в этом можете не сомневаться, сэр. – Луиза наклонила голову.

Сомертон поправил перчатки. В полумраке холла его скулы казались выше, а глаза – темнее.

– Я не желаю ни видеть вашу собаку, мистер Маркем, ни чувствовать ее запах. И уж тем более я не желаю ее слышать. Надеюсь, это понятно?

– Да, сэр.

– Это все.

Не приходилось сомневаться, что последними словами он велел ей убираться с глаз долой. Луиза повернулась и, не сказав ни слова, направилась к белеющей в темноте мраморной лестнице. За ее спиной хлопнула дверь. Сомертон ушел.

И унес в жилетном кармане государственный перстень Хольштайн-Швайнвальд-Хунхофа.

На площадке второго этажа стояла женщина. Одной рукой она держалась за перила, другая покоилась в складках домашнего платья.

Луиза остановилась и поклонилась:

– Леди Сомертон, я полагаю?

Женщина сделала шаг вперед и оказалась в пятне света, отбрасываемого единственной лампой, горевшей в коридоре. Ее красота была настолько совершенной, что леди Сомертон, казалось, принадлежала к некому другому миру. Воздух вокруг нее был насыщен нежным ароматом роз.

– Добрый вечер, – проговорила она. – А вы – новый секретарь его милости?

– Да. Меня зовут Льюис Маркем.

Взгляд графини остановился на шее девушки.

– Вы ранены!

– Пустяки. – Луиза лихо пожала плечами, сразу почувствовав острую боль и головокружение.

Леди Сомертон вздохнула:

– Вы ничуть не лучше, чем мой пятилетний сын. Идите за мной. Раны необходимо немедленно обработать. – Она отвернулась и быстро пошла вверх по ступенькам.

– Но я не…

– Это не просьба, мистер Маркем.

Ее манера общения напомнила Луизе о мисс Динглби. Она зачарованно смотрела, как графиня идет вверх по лестнице, – нет, пожалуй, не идет, а плывет, словно у нее не ноги, а крылья. И даже не оглядывается, не сомневаясь, что ее распоряжение будет неукоснительно выполнено.

Луиза снова пожала плечами – ну что за день сегодня! – и пошла за графиней.

– Куда мы идем? – спросила она, когда леди Сомертон не остановилась на третьем этаже и направилась выше.

– В детскую. У меня там мази и пластыри. Они постоянно необходимы моему сыну.

– Разве у вас нет няни для таких случаев?

– Есть. – Поднявшись еще на этаж, леди Сомертон остановилась и оглянулась на Луизу: – С вами все в порядке? Вы не очень уверенно держитесь на ногах.

– Все хорошо.

Графиня снова пошла вверх по лестнице.

– Полагаю, он устроил для вас маленькое приключение. Вам пришлось кого-нибудь убить?

– Я… нет. – Луиза запнулась. – Хотя, возможно, было бы лучше, если бы убила.

– В вас есть сила духа. Уверена, вас ждет большой успех. Возможно, вы продержитесь даже до Сретения, если повезет. Ну вот, мы пришли. – Графиня достала из кармана связку ключей, открыла дверь, повернулась к Луизе и прижала палец к губам: – Тише, я его только что уложила.

Луиза на цыпочках прошла за леди Сомертон через темную детскую. Слева от себя она увидела мебель – стол, стулья, письменный стол. Очевидно, мальчик играл здесь днем. В противоположной стене виднелась открытая дверь в другую комнату, в которой было совершенно темно. Без сомнений, юный лорд Килдрейк там изволил спать.

Леди Сомертон повела ее в детскую ванную, плотно закрыла дверь и включила свет. Луиза невольно прищурилась. Свет газовой лампы в выложенной белой плиткой ванной комнате показался невыносимо ярким.

– Боже мой, как много крови, – ужаснулась леди Сомертон.

Луиза потрясенно наблюдала за женщиной, которая сосредоточенно перебирала какие-то баночки и тюбики. Даже при столь резком раздражающем освещении, обнажающем все недостатки, ее красота казалась нереальной: нежная кожа была мягкой и бархатистой – без единого изъяна, скулы тронуты румянцем, а ресницы – таких длинных ресниц попросту не бывает! Ее лицо очаровывало, заставляло забыть обо всем и вызывало лишь одно желание – смотреть на нее вечно.