Волшебный поцелуй - Кэтлин Вудивисс

Джеффри насторожился:

— Ее имя, случайно, не Нелл?

— Кажется, да. А ты что, с ней знаком?

— Да, и настаиваю на том, чтобы она не трудилась над нарядом для моей жены.

Фаррел прищурился:

— Она от тебя забеременела?

— Не стоит об этом, Фаррел. Ребенок не мой, но Нелл обвиняла меня в том, будто я ее обрюхатил, а моя жена стала свидетельницей нашей ссоры.

Фаррел окинул друга многозначительным взглядом.

— Признаться, я считал, что у тебя более изысканный вкус. Нелл тебе не подходит.

— Так оно и есть.

— И что ты хочешь, чтобы я для нее сделал?

— Ничего. Ты уже и так ей помог. Я категорически отказался давать ей деньги, чтобы отбить охоту шантажировать меня, но, работая у тебя, Нелл получит достаточно и сумеет прокормить себя и ребенка. По-моему, срок рожать уже близок, так что вся ее надежда на тебя.

— Элизабет, — позвал Фаррел, — веди сюда нашу очаровательную гостью. Давайте выпьем еще кофе.

Разлив кофе и чай гостям, Элизабет налила себе чашечку чаю и присела на кушетку. Блюдо с печеньем пошло по кругу, и, пока гости угощались, Элизабет стала предлагать свои варианты бального наряда.

— Кожа миссис Бирмингем очень светлая, так что нужно подобрать ткань нежного, бледного оттенка: пастельные тона подчеркнут безупречный цвет ее лица.

Фаррел задумчиво кивнул и поглядел на Рейлин.

— Розовый самого деликатного оттенка, как румянец у нее на щеках.

— Шелк, ниспадающий мягкими складками, многослойный, верхний слой расшит крохотными блестками, — задумчиво пробормотала Элизабет.

И вновь кутюрье кивнул в знак согласия:

— Я вижу это платье: воздушное и легкое, с рукавами «фонариком» и коротким, расшитым бисером шлейфом. К такому платью нужно будет заказать атласные туфельки и кружевной веер. И тогда миссис Бирмингем будет просто ослепительна.

Рейлин застенчиво улыбнулась мужу:

— Никогда не думала, что бальное платье так легко создать силой одного лишь воображения. Помнится, я проводила часы за набросками, прикидывая и так и этак, но большую часть приходилось выбрасывать, поскольку они не стоили моих усилий.

— У вас есть опыт в моделировании одежды? — с интересом спросил Фаррел.

Рейлин скромно кивнула, опасаясь произвести впечатление человека, достигшего в этом деле профессиональных высот.

— Не слишком большой, — сказала она. — Вначале я занималась этим ради удовольствия, потом, пока жила в Англии, зарабатывала на хлеб насущный.

Фаррел подмигнул Рейлин, а затем, послав Джеффри многозначительный взгляд, с озорной усмешкой спросил:

— Мадам, может быть, еще не поздно украсть вас у мужа? Рейлин, прекрасно понимая правила игры, установленной между Фаррелом и Джеффри еще в ту пору, когда оба были холостяками, безразлично пожала плечами:

— Боюсь вас огорчить, мистер Фаррел, но я слишком сильно привязалась к Оукли, чтобы вот так сразу покинуть дом…

. — Оукли? — воскликнул Джеффри. — Так все дело в Оукли?

— Ну конечно, я стала бы скучать и по тебе тоже.

— Вот так ответ, — с оскорбленным видом заметил Джеффри. — Полагаю, мне придется потрудиться, чтобы произвести на мою жену более сильное впечатление, если она ценит мою плантацию больше, чем меня самого.

Рейлин наклонилась и погладила мужа по руке.

— Не думаю, что тебе это удастся, дорогой. Оукли — это все, о чем может мечтать женщина.

— Спасибо небу за малые блага! — Эта фраза Джеффри вызвала смех у всех присутствующих.

Едва Рейлин поднесла чашку к губам, как в поле ее зрения оказалась юная особа, не больше шестнадцати лет от роду, с весьма округлившимся животом, и руки ее задрожали. Нелл была весьма миленькой, с золотыми ангельскими волосами, но голубые глаза ее превратились в грозные щелки, когда она встретилась взглядом с Рейлин, у которой, к счастью, хватило выдержки, чтобы поставить чашку на блюдце, не пролив содержимого. Девушка перевела взгляд на Джеффри, и выражение ее глаз мгновенно изменилось, наполнившись нежностью.

— Здравствуй, Нелл, — без улыбки поприветствовал Джеффри свою бывшую работницу. И тут же на глазах ее выступили слезы, подбородок задрожал: она явно была до глубины души обижена его холодностью. Лицо ее выдавало внутреннюю борьбу. Сквозь застивший глаза туман Нелл взглянула на свою застывшую в кресле счастливую соперницу и погладила свой округлившийся живот.

Проследив за взглядом Рейлин, Элизабет в недоумении спросила:

— Что-то не так, Нелл?

Девушка вздрогнула, как будто та ее разбудила ото сна.

— Нет, миссис Далтон, — хриплым и чуть сдавленным голосом ответила она. — Мне послышались знакомые голоса, но, кажется, я ошиблась.

Бросив напоследок полный ненависти взгляд в сторону Рейлин, Нелл ушла к себе в закуток и притворила дверь.

Только теперь Джеффри смог перевести дух. К счастью, ссоры не произошло, однако он совершенно не был уверен в том, что все кончилось для него благополучно и Нелл оставит его в покое.

— Жаль покидать столь приятное общество, Фаррел, но нам с женой надо еще успеть сделать кое-какие покупки, — произнес он, отставив в сторону чашку и беря Рейлин за руку.

Его жена сейчас в который раз задавала себе один и тот же вопрос: чьего ребенка носит под сердцем Нелл? — но все же склонялась к мысли, что дитя зачато от Джеффри.

— Если вы не против задержаться еще на пару минут, мистер Бирмингем, — заторопилась Элизабет, — я бы хотела снять мерки с вашей супруги.

— Разумеется. Бальное платье прежде всего. Фаррел усмехнулся в усы:

— Следует ли мне считать комплиментом то, что вы в первую очередь заехали сюда? Ты действительно так высоко ценишь мои деловые качества или отдаешь дань старой дружбе?

— Дружба? Ну нет! Бизнес, и только бизнес!

, Рейлин улыбнулась. Словесная дуэль двух друзей немного развеселила ее и рассеяла тревожные мысли. Фаррел продолжал разыгрывать представление: с несчастным видом он откинулся на спинку кресла и закатил глаза.

— Ах, Джеффри, ты так завидуешь моей красоте и успеху у дам, что не остановился перед тем, чтобы ранить меня в самое сердце, да еще к тому же в присутствии своей красавицы жены! Что она о тебе подумает? Грубиян! Невежа! — С этими словами Фаррел встал и с подчеркнуто изысканным поклоном обратился к Рейлин: — Мадам, если вы согласны наказать этого недостойного волокиту, знайте, что я готов дать ему вдвое большую сумму, чем он заплатил вашему дяде, за одну вашу улыбку.

— Вот вам моя улыбка — это лучшее, что я могу предложить, — со смехом ответила Рейлин. Тучи рассеялись, лучезарное настроение снова вернулось к ней. — Даже под угрозой смерти я не смогла бы улыбнуться радушнее!