Леди без комплексов - Фиона Харпер

Единственное проверенное средство защиты – начать дерзить. Со времен Гэтти такое занятие практически превратилось в хобби.

– Ни до чего я не опустилась, леди Бьюфорт. Я тут развлекаюсь. У каждого свои способы. Решила оказать услугу, только и всего.

Беатрис презрительно рассмеялась.

– Как оригинально!

Джози подобрала парик и воровато обернулась на Уилла. Он хмурился. И явно ничего не понимал.

– Прошу меня извинить, но… – Джози повернулась, собираясь уйти.

– Джози, мы так давно не виделись. Наверняка у тебя есть какие-нибудь новости. Волосы раньше были красные, если не ошибаюсь. А теперь розовые.

– Так и есть. Спасибо, Пьер.

В цифрах путается, потерял три должности в Сити, зато обладает уникальной способностью сказать то, что вам меньше всего хочется слышать в данный момент.

Беатрис сразу же его поддержала.

– Да, присядь, Джозефина. Поговори с нами.

Джози остановилась и медленно обернулась.

– Уилл?

Он указал на стол. Лицо его было непроницаемым. Не поймешь, то ли он правда хочет, чтобы она осталась, то ли просто загнан в угол.

Ладно, во всяком случае, она может отвлечь огонь на себя. Кивнув, она прошла к столу, по дороге пригладив по мере сил растрепанные волосы.

Избиение неминуемо. Ей есть за что расплачиваться, совершив ошибку, надо быть готовым к последствиям.

Не успела она присесть, как перед ней появилась тарелка с супом.

Пьер не дождался даже, когда она донесет ложку до рта.

– Джози, напомни мне. А то я запамятовал. Когда же мы последний раз встречались с тобой? Ах, да. Вспомнил. На праздновании восемнадцатилетия Аманды Фоссингтон, верно?

Да. На вечеринке у Манди. Сколько водки было выпито, страшно сказать.

Пьер рассмеялся. Противно так, неискренне.

– Тебя разве не арестовали в тот день?

Выпавшая из руки Уилла ложка ударилась о тарелку, и на скатерти появилось пятно. Джози уткнулась в тарелку, пытаясь сделать вид, что она пробует. Какое там! Руки у нее тряслись. Она осторожно положила ложку назад в тарелку.

На Уилла она не смотрела.

В то время она была избалованным ребенком, имевшим все возможности для саморазрушения.

– Ты отлично знаешь, что да, Пьер.

– Состояние алкогольного опьянения и хулиганство, насколько я помню. Нанесение телесных повреждений полисмену, пытавшемуся затолкать тебя в машину. Шикарное было представление.

Возможно, для посторонних наблюдателей зрелище действительно было занимательным, но она, проснувшись в полиции, никакого удовольствия не получила. Ей было ужасно стыдно.

– Давняя история.

Пьер останавливаться не собирался.

– А тут еще папарацци подсуетились, увековечив тот исторический момент. Под каким заголовком это освещалось в газетах?

Джози уставилась на Пьера, взглядом моля его не продолжать. Но он лишь ухмыльнулся.

– Леди без комплексов, – услужливо подсказал Стефан.

Голос Уилла прорвался сквозь издевательский хохот братьев:

– Так это вы, та самая леди без комплексов?

Великолепно! Он тоже в курсе. Втайне она надеялась, что его тогда не было в стране или что он читает только финансовые газеты. Теперь, когда он узнал правду, их сотрудничеству конец. При мысли об этом ей стало больно. Единственный человек, верящий в нее, был для нее ценнее, чем все громадное отцовское состояние.

Пьер умирал от хохота.

– Леди Джозефина Гарринтон-Джонз! Ты, значит, ему ничего не сообщила! Бесподобно!

Джози посмотрела на него. Что с ней? Бывало ведь и хуже, какой только грязью ее не обливали! Почему тогда глаза ее наполняются слезами? Обращаясь лишь к нему, она хрипло прошептала:

– Я уже не леди без комплексов, Уилл. Я была ею.

В ушах Уилла все еще раздавалось эхо хохота Пьера. Почему Джози лгала ему? Ну, пусть не лгала, но позволила ему думать… И почему он чувствует себя так, будто его предали? Внезапно он ощутил себя несчастным и одиноким. И страшно разозлился на Джози. Единым махом она испортила ему ужин и полностью разрушила шанс произвести хорошее впечатление на своих гостей. Она – живое воплощение скандала.

Ему очень важно было получить одобрение семьи Редклиф. Несмотря на его титул и Элмхаст-холл, у него нет их многочисленных связей и влиятельных друзей. Одним телефонным звонком они могут сильно осложнить ему жизнь.

Хотя… Они набросились на него, не успев войти в дверь. А потом точно также поступили с Джози. В нормальном мире он не стал бы поддерживать знакомство с такими людьми.

Да, откровения нынешнего вечера его шокировали, и он здорово сердит на Джози, но ее прошлое не дает им повода для такой… травли.

Уилл оглядел комнату. Его гости, чрезвычайно довольные собой, ели свой суп. Джози разглядывала солонку и перечницу, словно в жизни не видела ничего занимательнее. Барретт наклонился собрать посуду, Джози теперь не отрывала глаз от него. Что такое? Он взглянул повнимательнее и понял.

Всякий раз, когда Барретт наклонялся, лицо его оставалось невозмутимым, но мускулы на шее напрягались. Уилл догадался, что он изо всех сил стискивает зубы.

Джози вскочила со своего стула.

– Позвольте-ка я унесу грязную посуду.

Гости, ничего не замечая, болтали между собой. Они явно наслаждались жизнью. Уилл с восхищением смотрел, как Джози с поразительным достоинством собирает тарелки, чтобы унести их вниз.

Сейчас он видел Беатрис и ее деток во всей красе, понимая, с каким отношением столкнулся его дед, которого вышвырнули прочь из семьи. За пятьдесят лет Редклифы не изменились, возможно, никогда и не изменятся. Пора кому-то доказать, что подобное хамство не всегда сходит с рук.

– Вы были недопустимо грубы с Джози, – громко произнес Уилл.

Бьюфорты прервали разговор и с удивлением уставились на него. Беатрис рассмеялась.

– Вы шутите, мой дорогой Уилльям. Джозефина… она ведь изгой нашего общества, она повернулась спиной ко всему – семье, своим обязанностям, положению в обществе. Людей ее типа нельзя принимать в расчет. Скоро вы сами это усвоите.

Уилл встал.

– Боюсь, я никогда не усвою этот урок, да и не хочу этого.

Беатрис сняла с колен салфетку, положила ее на стол.

– Оно и видно. Какой титул вам ни дай, низкое происхождение всегда скажется.

Уилл напрягся.

– В таком случае, леди Бьюфорт, я прошу вас сию же минуту покинуть мой дом.