Мои маленькие тайны - Виктория Александер

— Тем, что не слушала тебя?

— Почему же — слушала. Но не слышала ни одного слова.

— А вы самонадеянный человек, милорд.

— Уверенный в себе. — Он ухмыльнулся и сделал глоток. — Ты сегодня чем-то озабочена. А ты никогда не бываешь озабоченной. Мне это не нравится. Вызывает беспокойство.

— Извини.

— Мне не нужны твои извинения. — Эдриен нахмурился. — Но ты не похожа на себя. И, признаюсь честно, я слегка встревожен.

Эвелин виновато улыбнулась.

— Уверена, все это из-за погоды. Зима кажется бесконечной. Хоть бы скорее наступила весна.

— Наступит. — Голос Эдриена был спокойным, но глаза тревожными. — Она всегда наступает, рано или поздно.

Эвелин улыбнулась и заглянула в глаза мужа. Удивительно восприимчивый человек. И слишком хорошо ее знает. Глупо было думать, что она сумеет скрыть от него свои дела. Но пока ничего поделать нельзя. И лучше, если она перестанет жалеть себя и займется выполнением поставленной задачи. Чем раньше она выполнит то, что от нее требуется, тем скорее можно будет закрыть дверь в прошлое, запереть ее на все замки и потерять ключи. И тогда выражение тревоги исчезнет из глаз любимого человека.

— Ты, как всегда, прав. Но мне все равно хочется поторопить ее.

— У друидов были определенные ритуалы, призванные ускорить наступление весны. — Эдриен отпил шампанского. — Под звездами. И все они, друиды, были обнаженными.

Эвелин непонимающе уставилась на мужа.

— Этого не может быть.

— Почему? У друидов были самые разные ритуалы.

— Но при этом голыми они не были.

— Этого мы не знаем. — Эдриен пожал плечами. — Мы вообще мало знаем о древних людях, которые некогда жили на этой земле. — Он обвел взглядом зал, как будто заглядывал в далекое прошлое. — Лично мне нравится думать, что большинство ритуальных танцев выполнялось без одежды.

— Эдриен!

— Ты бы стала прекрасной друидкой.

— Но не в такую погоду, — пробормотала Эвелин.

— Особенно в такую погоду, — твердо сказал Эдриен. — Иначе игра не будет стоит свеч. — Он задумчиво посмотрел на жену. — А учитывая, как на тебя в последнее время влияет погода, думаю, стоит попробовать.

Эвелин усмехнулась.

— Ты предлагаешь, чтобы я танцевала обнаженной под звездами? В Лондоне?

— Надо подумать. — Он сделал паузу. — Знаешь, действительно может получиться неловко с соседями… Но мне бы это понравилось. Может быть, на крыше…

— Ты самый добродетельный человек, какого я знаю, Эдриен. — Она неодобрительно покачала головой. — Но, как выяснилось, даже в тебе есть что-то безнравственное.

Его улыбку никто не смог бы назвать добропорядочной.

Эвелин вздохнула.

— Мне это нравится.

Эдриен сделал еще один глоток вина.

— Знаю.

Эвелин засмеялась. Нет, между ними всегда будут такие же чудесные отношения, как сейчас. Она об этом позаботится. Как только закроет дверь в прошлое. Но хотя ей ничего не хотелось так сильно, как немедленно найти библиотеку Дануэлла и разобрать ее по кирпичику, чтобы наверняка найти все возможные тайники, терпение — это добродетель, которую следует в себе воспитывать. Правда, иногда на это не хватает целой жизни — Эви не могла показать свое нетерпение, пока муж рядом. Они только что приехали. Бал недавно начался, и будет еще достаточно возможностей ускользнуть.

— А сейчас… — Она взяла стакан из рук мужа и поставила на поднос проходившего рядом официанта. — Мне бы хотелось снова оказаться сбитой с ног.

— Как, здесь? Перед всеми? — Он покачал головой. — Это было бы в высшей степени неприлично. Да и наши хозяева скорее всего будут возражать. Если, конечно, нас обнаружат. А если нет…

Эвелин довольно рассмеялась.

— Я говорила о еще одном танце, дорогой, и ты это хорошо понимаешь. — Она взяла мужа за руку и потянула за собой к танцующим, а когда он обнял ее за талию, прошептала ему в ухо: — Но позже я обязательно собью с ног тебя.

Эдриен скорчил гримасу оскорбленной невинности.

— И ты смеешь утверждать, что во мне есть что-то безнравственное?

— Мы стоим друг друга.

Они снова закружились в вальсе, но на этот раз Эвелин внимательно слушала каждое слово супруга, хотя и не упускала при этом возможности изучить бальный зал. Она уже бывала в этом доме, но только один раз, и понятия не имела, где находится библиотека. В прошлом ей был бы передан подробный план дома. Впрочем, это не важно. Всегда можно спросить кого-то из слуг. Подобный вопрос не будет слишком уж необычным. Да и слуга ответит, никуда не денется. Просто на подобных мероприятиях гости не часто покидают бальный зал из любопытства или в поисках уединения, равно как и по любой другой причине. Если ее заметят, она скажет, что хотела взглянуть на коллекцию лорда Дануэлла, о которой много слышала. Она не знала, что именно коллекционирует лорд Дануэлл, и коллекционирует ли он что-то вообще, но большинство джентльменов его круга имели такое хобби. Даже у Эдриена имелась небольшая, но ценная коллекция старых греческих монет.

— Взгляни, — сказала Эвелин, когда музыка опять смолкла. — Кажется, это твоя кузина Порция? — Родители Порции умерли, когда девочка была совсем юной, и ее взяли в свою семью Хэдли-Эттуотеры. Мама Эдриена относилась к девочке как к своим родным детям.

Эдриен кивнул:

— Да, и в этом нет ничего необычного. Мама, наверное, тоже где-то здесь. — Он весело усмехнулся. — Она никогда не сдается.

Он взял жену под руку, и они вместе направились к кузине. Упорное желание леди Уоттерстоун видеть всех своих детей счастливыми в браке было извечным предметом шуток в семье. Особенно веселились те братья и сестры, которые уже были женаты. У вдовствующей графини был список, кого из детей и родственников следовало женить, и в данный момент все ее усилия сосредоточились на этом несчастном ребенке. Порция, овдовевшая три года назад, была в списке первой, и ей даже пришлось на Рождество сбежать в Италию, чтобы избавиться от навязчивого сватовства тетушки.

Порция заметила их и помахала рукой.

Они неторопливо продвигались сквозь толпу к ней. Эдриен склонился к жене и тихо спросил:

— Как ты думаешь, у нее кто-то есть в Италии?

— Думаю, она бы не промолчала, — ответила Эвелин. Они встречались с Порцией после ее возвращения только один раз — на свадьбе младшего брата Эдриена Себастьяна. — А почему ты спрашиваешь?

— Сам не знаю. Просто, когда мы в прошлый раз виделись, у меня сложилось какое-то странное впечатление… Мне показалось, она что-то скрывает.

— Порция никогда не славилась умением хранить тайны.

— Ты права, — задумчиво протянул Эдриен. — Порция определенно должна была проболтаться. — Он усмехнулся. — Хотя бы чтобы успокоить маму и уклониться от знакомства с очередным холостяком.