Мимолетная страсть - Лесия Корнуолл

И дело тут не в одной корысти. Мадам была француженкой, с романтичной французской душой. Вдова хранила пленительный секрет, который мадам высоко ценила. Пусть графиня настаивала на том, чтобы одеваться в самые мрачные и некрасивые платья, под ними она носила восхитительно шокирующее белье. Леди любила шелк, кружева и красивые атласные ленты, скользящие по ее телу в самых сокровенных местах.

Модистка посмотрела на серую саржу, которую щупала клиентка, и поджала губы. Она всегда сразу же замечала такие ужасные ошибки.

— Подумайте лучше вот об этом синем муаровом шелке, графиня. Он превратит ваши волосы в пламя и подчеркнет цвет глаз. — Она набросила на плечо леди шуршащую переливающуюся ткань. — Voila! C’est magnifique!

И отступила назад. Графиня с задумчивым видом поглаживала ткань, и в ее глазах ясно читалась женская тоска.

— Он все равно синий, как вы и просили, но очень изысканного оттенка, — уговаривала ее модистка. — При неярком свете он будет выглядеть вполне сдержанно, хотя и элегантно, и так нежно переливаться!

Мадам увидела, как искра восхищения в глазах клиентки сменилась сожалением. Не колеблясь, она взяла леди за плечи и подвела к зеркалу, чтобы та сама увидела свое преображение. Искра вернулась, а вместе с ней появился очень идущий ей румянец.

— Мы можем оторочить платье лиловой лентой вместо пурпурной, черной или серой. Оно будет выглядеть изысканно, элегантно и… как это вы говорите? Совсем чуть-чуть соблазнительно. — Последнее слово мадам промурлыкала, и оно сделалось свистящим и чувственным, как скользкая ткань. Ее пышная грудь раздулась от гордости, когда клиентка улыбнулась своему отражению и опустила ресницы, пряча блеск глаз. Мадам хмыкнула, поняв, что покупка состоялась.

В животе Изабель порхали бабочки. Какое дерзкое решение! Да что на нее в последнее время нашло? Сначала Блэквуд, теперь шелк. Ткань мягко ласкала кожу, согревая, как может согреть только любовник. И что скажет Онория? Изабель огляделась.

Леди Каролина Грейвз, молодая замужняя женщина примерно ее возраста, примеряла муслиновое платье для прогулок и симпатичный светло-зеленый жакет к нему. Одна помощница подкалывала и подворачивала, а вторая показывала шелка и атлас, целую дюжину ярких, вызывающих оттенков, и ни одного пастельного. Изабель увидела, как девушки раскатали рулон роскошного лилового шелка, и леди Каролина заказала из него платье с нижней юбкой из розового атласа.

Никто не замечал Изабель среди рулонов черных и серых тканей, никто не знал, что вчера вечером она вышла из тени и поняла, как чудесно чувствовать себя привлекательной. Она снова взглянула на муаровый шелк у себя на плече. Чистая правда: если на него просто смотреть, он кажется обычным синим, но стоило ей шевельнуться или вздохнуть, шелк начинал переливаться.

— Да, сшейте мне платье из этого муарового шелка, — услышала Изабель собственный голос, обращаясь к модистке. — Только оторочка пусть будет не лиловая, а синяя, — добавила она, заставляя себя проявить хоть какое-то благоразумие. Изабель вздернула подбородок и посмотрела модистке в глаза. — И еще мне нужны ночные рубашки.

— Как обычно, с кружевом? — Модистка выложила рулон розового шелка, такого тонкого и прозрачного, будто дымка.

Изабель искоса глянула на оживленную леди Каролину и представила ее в постели, одетую в такой же шелк, и ее лорда-мужа, быстро приближающегося к кровати куда более целеустремленно и мужественно, чем когда-либо Роберт.

Но в ее воображении лицо, освещенное пламенем свечей, принадлежало Блэквуду.

— Да, — выдохнула Изабель, отгоняя мысли подальше от Блэквуда и постели. — Но в счете вы укажете это, как толстую фланель?

Модистка заговорщицки улыбнулась:

— Конечно, миледи, как всегда.

Мысли о том, что Чарлз и Онория понятия не имеют о ее маленьком секрете, единственном удовольствии, которое она себе позволяет, поглотили Изабель, пока она шагала по Гайд-парку на встречу с сыном.

Она же имеет право на одну тайну, верно?

Какой может быть вред от того, что она носит шелковое белье, а не льняное и шерстяное? Изабель опять захотелось замурлыкать какую-нибудь мелодию. Она оглянулась, проверяя, не наблюдают ли за ней Онория, Чарлз или Джейн Кирк, но никто не смотрел в ее сторону. Никто и никогда не обращает внимания на простушку Изабель Мейтленд. На всякий случай она все равно спрятала улыбку под полями строгой шляпки. Да что в нее в самом деле вселилось? Впрочем, Изабель знала ответ.

Блэквуд. Еще одна ее тайна.

У пруда Изабель обнаружила Робина с еще одним мальчиком его лет, которого она не знала. Темная голова мальчика склонилась к рыжим кудряшкам Робина; прутиками они отталкивали от берега игрушечный парусник. Няня, безмятежно улыбаясь, смотрела на них с тенистой скамейки. Рядом с ней лежал нетронутый мешочек с хлебными корками.

Вместо того чтобы толкаться, как обычно, у берега, утки настороженно отплыли на середину пруда, не зная точно, чего ожидать от затесавшегося в стаю кораблика. Они смотрели на него, словно ожидали, что на суденышке внезапно поднимется «Веселый Роджер» и начнется стрельба.

— Привет, Робби, — улыбнулась Изабель, присаживаясь на корточки рядом с сыном и его приятелем.

— Мама, это Джеймс, — радостно заявил он.

Мальчик посмотрел на Изабель серьезными серыми глазами.

— Как поживаете, мэм? — Он поднялся и поклонился Изабель. Робин заулыбался и передразнил мальчика.

— Я вижу, ты запомнил, как полагается здороваться с леди, Джейми. Я горжусь тобой, — произнес приятный голос. Изабель повернулась и увидела хорошо одетую, улыбающуюся ей женщину. — Дед научил его, что нужно вежливо кланяться, даже если жакет разорван, а коленки в грязи.

Изабель снова глянула на мальчика. Он и в самом деле испачкался, но не сильнее, чем Робин. В груди мгновенно вспыхнула паника. Что скажет Онория? Нужно будет провести его через заднюю дверь, подняться наверх и немедленно искупать. Она хотела взять Робина за руку, но почувствовала, как кто-то вежливо пожимает ей пальцы.

— Я Марианна де Корси, графиня Уэстлейк, а этот грязнущий негодяй — мой сын Джеймс, виконт Хэллиуэлл.

— Изабель Мейтленд, графиня Эшдаун, а это Робин, граф Эшдаун и, судя по всему, первый лейтенант флотилии уток.

Марианна Уэстлейк рассмеялась.

— Я просто в восторге, что мы сегодня встретили тут Робина. Отец Джейми обещал к нам присоединиться, но похоже, он опаздывает. Робин оказался замечательным приятелем.

— Робину не часто удается поиграть с другими мальчиками его возраста, — произнесла Изабель.

Робин потянул ее за рукав.

— Мама, можно, мы возьмем хлеб? Мы будем играть, как будто утки — это флот Наполеона, а кораблик Джеймса — флагманское судно адмирала Нельсона.

Изабель не могла ему отказать.

— Но всего несколько минут. Нам пора идти. И осторожнее у воды.