Апрельская сказка - Дина Аллен

— Нет-нет, что ты, — не очень уверенно проговорил Итан. Нахмурившись, он добавил: — Думаю, исходя из своего личного опыта общения с женщинами, я просто по-своему интерпретировал ее слова. Я увидел тебя такой, какой мне хотелось, чтобы ты была.

— Но ты все равно приехал ко мне, — прошептала она.

— Глянул в твои огромные зеленые глаза и пропал.

— Ореховые, — поправила Дорис.

— Зеленые. Как у ведьмы. Но я не желал забираться в дебри твоей души. И не хотел причинить тебе боль. В моем сердце ты не найдешь глубоких чувств, Дорис. Только хорошее отношение. И мне с тобой весело. Ну и, конечно, меня безумно тянет к тебе, — произнес он очень тихо.

Они посмотрели друг другу в глаза, и Дорис опять почувствовала себя беспомощной. Ее снова охватило желание прикасаться к нему и ощущать его тело. Она перевела взгляд на его губы и наклонилась. Почувствовав, как Итан откликнулся на ее поцелуй, Дорис тихонько застонала. Она хотела, чтобы их близость продолжалась еще долго-долго. Но Итан говорил так, как будто собирался расстаться с ней.

Дорис еще раз нежно прикоснулась губами к его рту и начала ласкать его так, как ей хотелось, чтобы он ласкал и любил ее, — самозабвенно упиваясь своими чувствами. И он отвечал ей с нежностью, почти с любовью.

Потом она лежала, прижавшись к нему всем телом и отдыхая.

Печально вздохнув, Дорис проговорила:

— Это было так прекрасно!

— Да, прекрасно. Спасибо тебе.

— На здоровье.

Итан засмеялся. Это был почти счастливый смех. Наверное, он прав. Прочь тревоги! Да здравствует радость и удовольствие! Но она знала, что не сможет забыть его слова о том, насколько они разные.

Пригладив ей волосы, Итан тихо проговорил:

— Будь со мной терпелива, Дорис. Все это для меня очень непривычно. У меня ни с кем не было ничего подобного.

— Так, значит, это — не конец? — Она с удивлением и надеждой смотрела на него.

— О чем это ты?

— Я думала, что ты со мной прощаешься, — в голосе Дорис звенела боль.

Итан внимательно посмотрел на нее, а потом снова притянул ее голову себе на плечо.

Помолчав немного, она наконец решилась спросить:

— Твой опыт общения с женщинами был так ужасен?

— Я бы не сказал.

— Но все было не так, как со мной?

— Они были совершенно не такими, как ты. И ничего от меня не ждали никаких эмоций.

— Только вознаграждения за оказанные услуги?

— Да. Подарки, украшения, дорогую выпивку и еду. Но ведь ты не такая, Дорис.

— Мне трудно справиться со своими чувствами. Похоже, у меня нет выбора, и я даже не знаю, хочу ли я, чтобы он у меня был. Я тоже не привыкла к таким отношениям, Итан.

— Я знаю. Теперь знаю. — С ленивой улыбкой он легонько поцеловал ее в волосы и проговорил: — Но мне придется уехать.

— Уехать? — забеспокоилась Дорис.

— Да. Я должен вернуться в Лондон. Работа, разные встречи, всякие дела.

— Когда вернешься?

— Поздно вечером. Или завтра утром.

Понятно. Чтобы покормить и выгулять собак. Сонная и разомлевшая, счастливая от сознания, что он вернется, Дорис провела пальцами по его губам.

— Береги себя.

— Обещаю. Не засыпай!

— Не буду.

Но ее веки отяжелели, и было так тепло, уютно и приятно лежать, прижавшись к нему, что она позволила своим глазам закрыться и сладко заснула.

Дорис проснулась, когда за окном стемнело. Итан уехал. Потягиваясь и позевывая, она немного полежала в постели, вспоминая их разговор, а потом улыбнулась. Может быть, все не так уж и плохо. Впервые с тех пор, как они встретились, у нее было спокойно на душе.

Она встала, перекусила и, вернувшись в постель, заснула глубоким сном и проспала без сновидений до восьми часов утра. Позавтракав в кухне, Дорис, как обычно, сходила на прогулку и с охапкой хвороста вернулась домой.

Скинув грязные кроссовки, она босиком прошлепала в кухню через заднюю дверь и увидела посреди стола пухлый конверт. Полагая, что это оставил Итан, она взяла его в руки и открыла. В конверте оказались фотографии. Девушка с любопытством вытащила их и… чуть не выронила из рук, содрогнувшись от ужаса и отвращения. Все они были сняты здесь, в коттедже. На одном из снимков Дорис была запечатлена выходящей из Холла, на другом раздевающейся у себя в спальне. На всех фотографиях виднелись дырочки. Кто-то со злобным, маниакальным упорством проткнул булавкой ее глаза и сердце.

А ведь за последние несколько дней она почти забыла о своем преследователе.

Вскрикнув, Дорис отшвырнула конверт, и в эту минуту вошел Итан.