Слишком красива для жены - Салли Маккензи

– Полагаю, что мне не помешало бы немного бренди, – сказал он вслух.

– Великолепно. Можешь налить рюмку и мне. Агата, не желаешь выпить бренди?

– Конечно, желаю. А теперь рассказывай мне все, Сесилия. Что Пинки устроил?

– Джон! – вмешался Паркc. – Или Паркc. Или мистер Паркер-Рот. Не Пинки. Вы поняли меня, мисс Уизерспун?

Агата пожала плечами:

– Ну хорошо, хорошо. Но должна тебе сказать, что у тебя просто нет чувства юмора.

Он подал Агате рюмку бренди, с трудом преодолев желание не вылить его на нелепый красно-золотой мужской халат, который был на ней надет.

– Спасибо. Я обязательно учту ваше замечание. – Она закатила глаза:

– Я так сочувствую бедняжке, которую ты скомпрометировал! Но может, она такая же мрачная, как и ты.

Он удовлетворился тем, что оскалил зубы, надеясь, что эту гримасу могут счесть улыбкой, и уселся в кресло как можно дальше от дам.

– Почему ты не спишь, Агата? – осведомилась матушка. – Мне казалось, ты сегодня слишком устала, чтобы выйти из дома. Я ожидала, что застану тебя крепко спящей.

Агата сделала большой глоток бренди.

– Ты же знаешь, Сесилия, что я приехала с тобой в Лондон только ради мороженого, выставки картин и еще, может быть, чтобы походить в театр. Я не желаю участвовать во всех этих светских пытках. Ты можешь себе представить меня в каком-то дурацком бальном зале? Да я умру от скуки, слушая, как эти тупоголовые неряхи бесконечно нудят о других аристократических дурнях. – Она бросила взгляд в сторону Паркса: – Хотя, возможно, сегодняшний вечер оказался бы исключением. Расскажи мне, кто эта молодая леди, которую Пин… то есть Джон… уговорил нарушить приличия?

– Я не уговаривал эту молодую леди нарушать приличия!

– Правда? И почему меня это не удивляет? Тогда что же произошло? Какой-то спор о'флоре пошел не слишком красиво?

– Прекрати, Агата! Ты ведешь себя не лучше Пин… Джонни. Нет, насколько я понимаю, уговорами занималась сама молодая леди, и уговорила она не Джонни, а ви… какого-то другого мужчину.

Слава Богу, что матушка в последний момент решила проявить хоть какую-то сдержанность. Агата явно не относится к числу светских сплетниц, но может ляпнуть все, что на ум взбредет. Она, не задумываясь, свяжет имя мисс Петерсон с Беннингтоном. И сделает это с удовольствием, поскольку знает, как сильно Беннингтон его ненавидит.

– Тогда почему предложение пришлось делать Джону?

– Потому что именно его застали за… гм… нарушением правил приличия.

– Матушка, никакого нарушения приличий не было!

– Возможно, не было, когда вас увидела леди Данли. Однако…

Тут матушка выразительно выгнула бровь. Агата хмыкнула:

– Похоже, девица из тех, на которых клейма негде ставить. Возможно, некоторая сумма денег, потраченных с умом, решит проблему. Ты сказала, кто это была, Сесилия?

– Я не говорила, но это не секрет. Леди Данли распространяла новость по бальному залу с такой скоростью, с какой только могла шевелить губами. Это мисс Маргарет Петерсон, так что деньгами тут проблему не решить. Ее сестра – маркиза Найтсдейл.

– Найтсдейл? – Агата выпрямилась. – Это семейство Дрейсмит. Леди Беа – моя подруга.

– Она там была. Насколько я понимаю, она сопровождала и опекала мисс Петерсон.

Агата пролила бренди себе на халат.

– Леди Беа как сопровождающая молодой особы? Вот это да! Какому дурню пришло в голову, будто из Беа выйдет хорошая дуэнья? Ее никогда не волновали вопросы приличий. Разве Элтон до сих пор не служит у нее дворецким?

– Не думаю, чтобы кто-то счел леди Беатрис идеальной кандидатурой, но необходимость заставила пойти на такую меру. – Его матушка сделала маленький глоток бренди. – Теперь леди Найтсдейл намерена взяться за дело сама. Хотя несколько опоздала.

– Матушка, ничего особенного не произошло.

– Ничего?

Проклятие! Достаточно матушке вот так выгнуть бровь, и Паркc снова чувствовал себя десятилетним мальчишкой, который снова натоптал в холле. Не то чтобы матушка особенно не любила грязи, но их домоправительница, миссис Чаринг, при виде затоптанного пола всегда впадала в ярость. А вот это матушке очень не нравилось.

– Я иду спать.

– Хорошо, Джонни. Приятных тебе сновидений. Мы сможем обсудить все завтра утром.

Обсуждать было нечего, но он не намерен был начинать спор, особенно когда тут сидит Агата Уизерспун, которая так и рвется вступить в бой.

Он не может силком тащить мисс Петерсон к алтарю. Если она не передумает, ему останется лишь вернуться домой, в Прайори, к своей прежней жизни.

К его немалому удивлению, эта мысль не доставила ему особого удовольствия.

Когда Паркc вошел к себе в спальню, его камердинер сидел у камина с книгой в руке.

– Тебе следовало выйти к Агате, дружище.

– Еще чего! Ты что, за дурака меня держишь? – Рослый шотландец ухмыльнулся. – Не думаю, чтобы эта леди была очень рада поделиться со мной свечами.

– Наверное, ты прав. Что ты читаешь?

Ухмылка Мака стала шире. Он гордо продемонстрировал свою брошюру.

Паркc прищурился, чтобы прочесть название на обложке.

– «Полный путеводитель по девицам Ковент-Гарден, включая расценки, места работы и особые любовные умения». Боже правый! «Особые любовные умения»? Что это значит?

– А ты правда хочешь узнать?

– Нет!

То, как заблестели у Мака глаза, сказало Парксу, что он определенно не хочет слышать продолжения.

– Уверен? Не хочешьузнать про Рыжеволосую Пег – кстати, рыжие у нее волосы вовсе не на голове, – которая может ртом…

– Молчи! Не хочу больше этого слышать. Ты и так уже сказал слишком много.

– А еще есть Пышная Бесс, у которой самые большие…

– Мак! Прошу тебя. У меня был ужасный вечер, чтобы ты еще увеличил мою головную боль.

– Эх, да у тебя что, снова голова болит? Заварить тебе моего особого чая?

– Нет.

Ему хотелось лечь в кровать, укрыться с головой и сделать вид, будто этого вечера вообще не было. А утром проснуться свободным человеком.

Но он и так свободный человек! Мисс Петерсон отвергла его предложение.

Тогда почему он не чувствует себя свободным?

– Помоги мне снять этот проклятый фрак.

– А ты точно не хочешь пройтись до Ковент-Гарден и попробовать отыскать одну из этих девочек?

– Господи, нет! Ничего, кроме дурной болезни, там не найдешь.