Роман с предрассудками - Лана Капризная

Опытный интриган Влад Путятин хорошо знал, что делал! Он действовал, как охотник, окружая и загоняя девицу все дальше от дома. И гроза, на которую так явно намекали кудрявые облачка, застала Милу настолько далеко, что ей не оставалось ничего другого, как сломя голову бежать к беседке, находящейся на отшибе парка, в соблазнительной уединенности.

Мрачные фиолетовые облака закрыли все небо, резко потемнело, и дождь густой завесой отгородил Милочку от мира. Кутаясь в курточку, она с беспокойством прикидывала: который же сейчас час?.. Дождь явно не собирался быстро заканчиваться, а ей еще нужно было добраться до дома, куда уже вполне могли вернуться с прогулки тетя, кузина и все остальное общество.

Мила начала волноваться, но это чувство не шло ни в какое сравнение с паникой, захлестнувшей ее, когда из стены дождя вынырнул Владислав Путятин и вошел в беседку. И что удивительно, не слишком вымокший.

В сотый раз за день вежливо кивнув Миле, он не стал ей навязываться своего общества, и отошел в противоположную часть беседки (ровно в четырех шагах, к слову).

Так они и провели время – час, другой, посматривая друг на друга, но в основном с самым задумчивым видом созерцая разгул стихии.

«Удивительно, как он не соответствует своей репутации», – думала Мила Обольянинова.

«Десятый час. Отлично!» – тайком взглянув на часы Jaeger-LeCoultre, обрадовался Влад Путятин.

Все не вечно в этом мире, вот и дождь начал понемногу ослабевать. Мила в надеждой всматривалась в небо. Но из фиолетового оно стало темно-синим. Там и тут начали загораться звездочки.

Если Милочка из последних сил цеплялась за надежду, что все это ничего не значит, и она сможет тихонько прошмыгнуть в дом, то Путятин разбил эти надежду вдребезги.

Демонстративно взглянув на циферблат, он повернулся к своей визави:

– Моя дорогая Людмила Николаевна, как подобает джентльмену, я прошу вашей руки.

– Вы… что?!

Путятин картинно приложил руку к груди и виновато свесил голову.

– Прошу прощения, Людмила Николаевна, что не сделал все по правилам, – тут он опустился на одно колено и повторил свое потрясающее предложение, – моя дорогая Людмила Николаевна, я вас скомпрометировал, и как подобает джентльмену, обязан на вас жениться. Разумеется, я немедленно готов отправиться в Москву, дабы переговорить с вашим дядей.

В голову Милочки закралась мысль, что Путятин сошел с ума. Не то, чтобы он раньше подавал признаки психической неуравновешенности, но долгая прогулка по свежему воздуху, возможно, привела к тепловому удару, а разгул стихии закончил начатое. А как еще можно было объяснить потрясающее предложение молодого миллиардера?..

– У меня уже есть жених, – осторожно заметила Мила, отступая назад на крошечный шажочек, так на всякий случай. И чтобы не так заметно было, а то вдруг он буйный?..

– Моя дорогая Людмила Николаевна, как только ваш жених узнает, что вы провели несколько часов наедине с другим мужчиной, причем затемно – увы! – боюсь, он заберет свое слово, – как можно доступнее разъяснил Владислав Путятин ту пикантную ситуацию, в которой ее застала гроза и сумерки.

Мила стояла, как громом пораженная. А ведь ее предупреждали и бабушка, и тетя, и многочисленные школьные наставники! Самые громкие скандалы в свете связаны отнюдь не с язвительностью ужасного господина Путятина, а с ситуациями, когда неопытная дебютантка, только что приехавшая из заграничной школы, оказывается в ночи тет-а-тет с мужчиной. И еще очень повезет, если мужчина окажется холостым и тут же предложит загладить подмоченную репутацию.

– Но ведь никто не узнает! – жалобно воскликнула Милочка, все еще надеясь, что сможет потихоньку вернуться в дом, и наплести что-нибудь правдоподобное о своем отсутствии тете и кузине.

– Увы, моя дорогая Людмила Николаевна, московское общество не столь доверчиво, – скорбно ответил Влад Путятин. – Мы с вами оставались одни в доме – это полбеды! Но в настоящее время (довольно позднее, к слову) нас обоих там нет, и уверяю вас, это не останется незамеченным. А наша хозяйка Лалика Сеид-Шах с большим трепетом относится к соблюдению приличий, и не потерпит никаких непристойных намеков, что могут бросить тень на ее репутацию.

Глаза Милы застлали слезы и она начала ломать руки, точь-в-точь, как тетя Оля. Путятин участливо смотрел на нее снизу вверх.

«Ну же, соглашайся!» – нетерпеливо думал он. – «А то мои брюки погибнут на грязном полу этой беседки!»

– Моя дорогая Людмила Николаевна, я прошу вашей руки, – напомнил Влад о себе.

Рыдая так, как будто ей сообщили о преждевременной кончине любимой бабушки, Мила кивнула.

Путятин, едва скрыв облегчение, поднялся с колен. Он достал идеально выглаженный платок и несколько секунд разрывался между желанием попытаться спасти модные тесные брюки, или же поступить как джентльмен (и новоиспеченный жених, к слову). Воспитание взяло верх, и он протянул платок Миле.

– Ну, моя дорогая, – участливо сказал он, – неужели вы так убиваетесь от мысли, что станете моей женой?

Мила, уткнувшаяся лицом в платок, застыла, немножко подумала и решила, что с ее стороны будет опрометчиво изначально настраивать жениха против себя. И она помотала головой.

– Так в чем же дело? Неужели вы оплакиваете свою репутацию?

Альтернатива была не слишком соблазнительной, но Милочка с готовностью закивала.

– Моя дорогая Людмила Николаевна, я немедленно отправлюсь в Москву, чтобы поставить в известность Дмитрия Анатольевича. Ваша репутация не успеет пострадать, если только вы сами ее не подмочите, – непрозрачно указал ей Влад Путятин на зареванное лицо и мокрый платок.

Мила с трудом подавила желание высказать молодому миллиардеру все, что она думает о его участии, его предложении и о нем самом. Но еще немножко подумала и решила, что в будущем ей не раз представиться такая возможность (ни для кого не были секретом бурные семейные сцены между супругами Козолупа), а пока нужно было официально оформить его джентльменский поступок.

– В это время дядя Митя как раз возвращается из банка, – начала она давать указания Путятину, – если его не будет, то подождите немного, он никогда не задерживается там допоздна.

Влад взглянул на нее с ироническим любопытством.

– Должен ли я буду переговорить с вашими дедушкой и бабушкой? – вкрадчиво спросил он.

Милочка вздрогнула всем телом, вспомнив о Кузьме Прокопьевиче и Аделаиде Константиновне. И в красках представила, что властный дед и прямолинейная бабушка скажут о разрыве с банкиром Черским.

– Возможно, позже, – уклончиво ответила она. – Дядя Митя уполномочен вести дела семьи.

– Как скажете, – покорно молвил Путятин и вдруг перехватил ее руку. – Вы позволите, моя дорогая Людмила Николаевна? Теперь, – многозначительно добавил он.

Мила почти с ужасом смотрела, как губы жениха приближаются к ее пальцам.