Медный всадник - Полина Саймонс

Александр не возвращался.

Почему он не остался и не попробовал выяснить отношения до конца? Она никуда не торопилась, стояла на своем до конца. Почему он сдался?

В животе появилось неприятно сосущее чувство. Ничего, она не отпустит его, пока они не доспорят. Пусть хоть на стенку лезет!

Шесть часов. Пора в баню.

Она оставила ему записку:

Дорогой Шура, если ты проголодался, ешь уху и оладьи. Мы в бане. Если хочешь, подожди нас, поедим вместе. На лежанке найдешь новую безрукавку. Надеюсь, она подойдет лучше. Таня.

В бане она терла себя мочалкой, пока кожа не порозовела.

Зоя спросила, пойдет ли Александр сегодня к костру.

– Не знаю, – покачала головой Татьяна. – Спроси у него.

– Такой симпатичный, – вздохнула Зоя, поводя пышными грудями. – Как, по-твоему, он сильно убивается из-за Даши?

– Очень.

– Не мешало бы его утешить, – улыбнулась Зоя.

Татьяна смотрела ей прямо в глаза. Можно подумать, она знает, какое утешение ему требуется!

– Не понимаю, о чем ты, – холодно заметила Татьяна.

– Где уж тебе, – рассмеялась Зоя и пошла переодеваться.

Татьяна вытерлась, оделась, расчесала мокрые волосы и оставила их распущенными. Для этого случая она сшила голубое платье из узорного ситца, без рукавов. Когда они вышли, оказалось, что Александр их ждет. Татьяна облегченно зажмурилась и, не в силах скрыть свою радость, отвернулась.

– А вот и он! – воскликнула Наира. – Где ты был целый день?

– Как там окна? – волновалась Дуся.

– Какие окна? – проворчал он.

– В доме Василия Метанова. Таня сказала, что ты сбил доски с окон.

– Ну да, – отмахнулся он, не сводя с Татьяны потемневших глаз.

– Ты голоден? Или поел? – виновато проговорила Татьяна.

Он молча качнул головой.

Все пошли домой. Аксинья взяла Александра под руку, Зоя семенила с другой стороны, спрашивая, не хочет ли Александр пойти к костру.

– Нет, – коротко бросил он, отстраняясь от Зои и подходя к Татьяне. – Что ты сделала с моими вещами?

– Спрятала, – прошептала она с заколотившимся сердцем. Ей хотелось обнять его, но вдруг он сорвется и все выйдет наружу?

– Татьяна сварила вкусную уху, – заметила Наира. – Любишь уху?

– И испекла пирог с черникой, – вставила Дуся. – Пальчики оближешь! Ох, до чего есть хочется!

– Почему? – выдохнул Александр.

– Что «почему»? – удивилась Дуся.

– Ничего, – ответил Александр, отходя.

Придя домой, Татьяна немедленно принялась накрывать на стол и мимоходом посмотрела, взял ли он записку и безрукавку. Записка исчезла. Безрукавка лежала на месте.

Бабки сидели на веранде. Александр вошел в комнату.

– Где мои вещи?

– Шура…

– Замолчи и дай мне вещи, чтобы я смог наконец уйти.

– Александр, где ты? – крикнула Наира, просунув голову в дверь. – Помоги открыть бутылку водки! Что-то не получается!

Он вышел на веранду. Руки Татьяны тряслись так же сильно, как у Раисы. Она уронила алюминиевую тарелку. Та со звоном покатилась по полу.

Снова явился Вова, и на веранде поднялся гам.

Вошедший Александр открыл было рот, но Татьяна кивнула на дверь. Там стоял Вова.

– Танюша, тебе помочь? Что-нибудь поставить на стол.

– Нет, спасибо. Дай мне минуту, пожалуйста.

– Пойдем, – обратился Вова к Александру, который не тронулся с места. – Слышал, ей нужна минута.

– Да, – кивнул Александр, не оборачиваясь. – Минута наедине со мной.

Вова неохотно вышел.

– Где мои вещи?

– Шура, почему ты уходишь?

– Почему? Мне здесь не место. Ты достаточно ясно дала это понять. Странно, что ты сама не уложила мои вещи. Судя по тому, что ты ко мне испытываешь, этого следовало ожидать. Мне не нужно повторять дважды, Таня.

Ее губы дрожали.

– Останься, поужинай с нами.

– Нет.

– Пожалуйста, Шура, – срывающимся голосом просила она. – Я сделала тебе картофельные оладьи.

Она шагнула к нему.

– Нет.

– Ты не можешь уйти. Мы не договорили.

– Все достаточно ясно.

– Что мне сказать, чтобы ты не сердился?

– По-моему, все уже сказано. Остается попрощаться.

Между ними был стол. Татьяна обошла его и встала рядом.

– Шура, позволь мне коснуться тебя.

– Ни за что!

Он поспешно отошел. В двери снова появилась голова Наиры.

– Ужин готов?

– Почти, Наира Михайловна, – крикнула Татьяна. – Шура, ты сам говорил, что хочешь исцелить меня. Пожалуйста…

– А ты ответила, что я недостаточно силен, чтобы исцелить тебя. Что ж, считай, я поверил. Так где мои вещи?

– Шура…

– Что тебе нужно? Хочешь устроить сцену?

– Н-нет, – пробормотала она, стараясь не заплакать. Его лицо было очень близко.

– Шумный, омерзительный скандал, к которым ты привыкла в своей семье?

– Нет, – прошептала она, не глядя на него.

– Отдай вещи, я спокойно уйду, и тебе не придется ничего объяснять своим друзьям и любовнику.

Она не шевельнулась.

– Немедленно! – повысил голос Александр.

Татьяна, сгорая от стыда, повела его в сарай за домом, подальше от посторонних глаз.

– Куда ты, Танечка? Мы будем сегодня есть?

– Сейчас вернусь, – откликнулась Татьяна.

Плечи ее тряслись от сдерживаемых рыданий. Зайдя за дом, она попыталась взять Александра за руку, но тот грубо вырвался. Татьяна пошатнулась, но не упала и, встав перед ним, обняла за талию. Он попытался оттолкнуть ее.

– Пожалуйста, не уходи! – умоляюще выкрикнула она. – Пожалуйста. Заклинаю. Я не хочу расставаться с тобой. Я ждала тебя каждую минуту каждого дня, как только вышла из больницы. Пожалуйста.

Она прижалась лбом к его груди.

Александр ничего не ответил. Татьяна не поднимала головы. Его пальцы непроизвольно сжимали ее голые руки.

– Господи, Шура, как ты можешь быть таким непонятливым? Неужели не понимаешь, почему я тебе не писала?

– Ни в малейшей степени. Так почему?

Она, по-прежнему уткнувшись лицом в его грудь, жадно вдыхала знакомый запах.