Тибо, или Потерянный Крест - Жюльетта Бенцони

— Но почему? Ведь королевство так в нем нуждалось!

— Королевство — да... но короли, охваченные честолюбием, думали только о себе. Один только Генрих Шампанский... его заслуживал, и я собирался сказать ему, где находится Крест, но узнал о его смерти! А потом я предпочел оставить его в этой земле, освященной некогда стопами Христа, а позже — той кровью, что была пролита у Рогов Хаттина. Найди его... для нашего короля Людовика, который уже спас Терновый Венец и достоин этого, как никто другой!

— С Божьей помощью я исполню это... отец мой! Измученное лицо больного старика озарила счастливая улыбка:

— Знаешь, как приятно слышать это слово? Но мне надо еще кое-что тебе сказать: сделай так, чтобы Крест никогда больше не оказывался в руках тамплиеров! Никогда, слышишь?

— Почему? Вы — один из них... и вы почитаете Орден.

— Да-да, конечно! Только... у меня... нет ни времени... ни права... открывать тебе его темные дела! Сделай... как я тебе сказал... и Господь с тобой!

Прекрасная сухая рука, поднявшись к голове юноши, едва успела начертать знак благословения. Снова вернулся раздирающий грудь кашель, и на этот раз он не унимался. Рено час за часом пытался хоть чем-то облегчить мучительную агонию. Он и сам страдал оттого, что нашел деда только для того, чтобы его потерять, и горе его было велико...

Тибо де Куртене умер следующей ночью.

В старом сундуке, из которого он достал черную рясу, чтобы одеть в нее умершего, Рено нашел длинный белый плащ с выцветшим красным крестом с расширяющимися концами. Он вытащил его, чтобы покрыть им уходящего, как тот накинул бы его перед тем, как сесть на коня. Когда он разворачивал благородное одеяние, из складок плаща выпал маленький свиток пергамента, и Рено развернул его.

Он увидел нарисованное пером — должно быть, тем самым, которым были написаны все страницы рукописи, — очень тонко и без единой поправки юное женское лицо, более прекрасное, чем самый прекрасный сон, и настолько притягивающее взгляд, что юноша долго смотрел на него перед тем как решить, что делать с портретом дальше. Несомненно, это был портрет Изабеллы, и на мгновение он подумал, что надо похоронить его вместе с Тибо, но ему внезапно стала нестерпима мысль о том, чтобы с ним расстаться. В конце концов, она доводилась ему бабушкой, и в той ненадежной жизни, в которую он собирался вступить, портрет останется единственным сокровищем, связывающим его с прошлым, поддержкой и в то же время смутной надеждой... И он решил оставить портрет себе.

Затем, завернув в плащ неподвижное тело старого рыцаря, он снял со стены маленькое деревянное распятие, вложил его в руки усопшего и, опустившись на колени, долго молился.

А потом вышел в ясное утро и начал рыть могилу...

Сен-Манде, апрель 2002 года.