Невеста против - Лика Вансловович

Мы пропустили ужин, так как сестра задремала, а я не хотела ее тревожить — оберегала сон от назойливых посягательств слишком навязчивой прислуги и… слишком заботливого герцога. Но как только Риана уснула, я поспешила выбраться из спальни и, стараясь быть незаметной, намеревалась пробраться в кабинет хозяина.

В доме царил полумрак, было тихо и спокойно. У меня урчало в животе, и мне казалось, что этот протяжный звук слышен даже во дворе! Надеюсь, я не разбужу жителей дома!

Поверить не могу, что у них будет ребенок! Не спущу глаз с этого благовидного господина, который, оказывается, окончательно утратил совесть и стыд! Как ему удалось склонить к этому мою сестру? Вряд ли он сделал это силой, она бы не простила, но… В этой истории я просто терялась в догадках, а Риана предпочитала отмалчиваться. Ничего, я теперь глаз с него не спущу!

Я боялась, застать в кабинете кого-то из мужчин, но за дверью было тихо. Скрипнув тяжелой дверью, я пробралась внутрь и застыла, удивленно уставившись на горничную, а потом тут же закричала, перепугав бедняжку.

— Не смей! Отдай их мне, немедленно!

Девушка обернулась и удивленно посмотрела на меня, не понимая, в чем именно провинилась.

— Алиса Николаевна, я всего лишь навожу порядок, — принялась оправдываться девушка.

— Отдай их мне и выйди! — строго повторила ей, словно я здесь хозяйка. Не дождавшись ответа, я вырвала клочки исписанной пером бумаги из ее рук.

— Прошу прощения, — пролепетала горничная и исчезла из виду.

Я опустилась в кресло и тяжело вздохнула. К несчастью, в просторном кабинете герцога был камин, в котором еще догорали поленья. Она решила бросить остатки письма в огонь и успела сжечь несколько из них, остальные я перебирала в руках, беспомощно всматриваясь в красивые, немного вытянутые буквы. Я перебралась за письменный стол, где стояла последняя догорающая свеча, и принялась собирать их, пытаясь восстановить письмо, но большая часть была уничтожена.

«Он должен уехать на днях, Алиса! Я не знаю, куда именно, но это надолго и это серьезно! Конечно, дядя позаботится, чтобы за твоим другом присматривали, однако быть офицером и не рисковать, как ты понимаешь, дело непростое. Не верю, что он из тех, кто бежит от опасности и прячется за чужими спинами! Не ссорясь с ним, ты наверняка ранишь его этим. Даже если Алекс стал тебе ближе… будь с ним мягче, не играй!» — голос сестры все еще звучит в моей голове, и я заливаю бумагу слезами, торопливо вытираю влагу и снова пытаюсь сложить все части воедино.

— Проклятье! — шепчу с досадой, кусая губы.

Несколько слов уже расплылись, и я совсем отчаялась, принялась вытирать глаза рукавом халата.

Неловким движением руки я смахнула подсвечник с горящей свечой на пол, кабинет тут же погрузился в полумрак, а света от камина было совсем немного. Я смотрела немигающим взглядом, как умирает пламя в его темной утробе, и мне отчего-то было холодно и одиноко, словно внутри меня тоже что-то остывало и гасло.

Я на ощупь сгребла клочки бумаги и спрятала их в кармане халата: не могла расстаться с ними, словно они были чем-то бесценным и важным.

Снова приглушенный скрип и холод, иду, глядя под ноги, перебирая между пальцами тонкие листочки и жалобно хлюпая носом.

— Алиса, что ты здесь делаешь? — испуганно вздрагиваю и поднимаю голову, растерянно уставившись на этого невыносимого мужчину, который так неожиданно появился посреди коридора.

Откуда он тут взялся, и зачем встретился на моем пути именно сейчас?!

Волнение и трепет охватили все мое существо, я жадно рассматривала любимые черты лица! Упрямый, горделивый, вспыльчивый, справедливый, внимательный… нежный — столько всего было в нем одном, что сердце едва выдерживало, отчаянно ударяясь о грудную клетку, разгоняя кровь с удвоенной силой.

— Мне не спалось, — гипнотизируя его своим взглядом, произношу я.

Эрик делает шаг навстречу и оказывается совсем близко, свет масляной лампы касается моего лица, австриец слегка поджимает губы и ранит острым пронзительным взглядом.

— Ты плакала? Тебя кто-то обидел? Ты виделась с князем Воронцовым?

— С Алексом? В такое время? О чем вы… — я запинаюсь на слове, понимая, на что намекает Эрик.

Жар обжигает щеки, руки сжимаются в кулаки.

— Да что вы себе позволяете? Для чего вы просили прощения, если снова оскорбляете меня? — еще мгновение и злосчастные бумажки летят в лицо этого самовлюбленного дурака, а я, обходя его по дуге, торопливо направляясь в комнату сестры.

— Постойте!

— И не подумаю! — нервно тряхнув кулаками, отвечаю ему, но Эрик перехватывает меня у самой двери, разворачивает, прижимает лопатками к стене.