Звезды южного неба - Элизабет Хэран

Магазин был закрыт, поэтому Мерфи и Эстелла прошли на задний двор. Марти уже был там — готовил корм для коня.

— Доброе утро! — воскликнул он. — Что-то вы оба рано, — он видел, что вид у них был уставший.

— Доброе утро, Марти, — сказала Эстелла. — Спасибо за вашу помощь вчера вечером. Я хотела поблагодарить всех, но… так расстроилась!

— Все понятно, не переживайте. Мы скоро построим вам новое стойло и новые загоны.

Эстелла почувствовала небольшое облегчение.

— А Филлис уже встала? — спросил Мерфи.

Марти удивился, но не вопросу Мерфи, а тону его голоса. Он звучал угрожающе.

— Вообще-то да. Кажется, она не очень хорошо спала этой ночью.

— Можно нам с ней поговорить?

— Конечно, — Марти нахмурился, не понимая, почему у Мерфи и Эстеллы такой серьезный вид. — Заходите в дом.

Филлис в домашнем халате сидела за кухонным столом и пила чай. Она удивилась, увидев Мерфи и Эстеллу так рано… и вместе.

— Я налью вам чаю, — сказал Марти. Он посмотрел на свою дочь и заметил, что у той немного встревоженный вид. Как и все в городе, он думал над тем, почему загорелось стойло во дворе Эстеллы. Марти очень надеялся, что Филлис не имеет к этому никакого отношения.

— Нет, Марти, спасибо, — сказала Эстелла, глядя на Филлис. — Вообще-то это не визит вежливости.

Марти снова посмотрел на свою дочь.

— В чем дело, Эстелла? У вас такой серьезный вид.

— Перейду сразу к делу, — сказала Эстелла. — Как вы знаете, последнее время меня очень беспокоит Мэй. Она много пьет, и я знаю, что дядя Чарли не дает ей спиртное, поэтому пыталась узнать, откуда она его берет.

— А какое… какое это имеет отношение ко мне? — спросила Филлис.

Они все заметили нотку колебания в ее голосе.

Мерфи внимательно наблюдал за Марти. Ему показалось, что на лице Марти мелькнуло выражение вины, а вид был такой, будто он боялся, как бы что-то не выплыло наружу.

— Наверное, мне нужно сказать вам, что на дереве у стойла Звездочета сидит черный какаду, — сказала Эстелла, внимательно следя за реакцией Филлис. И она увидела, как в ее черных глазах мелькнула тревога.

— И что с того? К нам в город какаду прилетают постоянно.

— А на днях вы говорили, что черные какаду встречаются очень редко.

Филлис пожала плечами, не отрывая взгляда от чаинок на дне своей чашки.

— Вы же помните, что мне сказал кедайтча, так ведь? — спросила Эстелла.

Филлис подняла глаза.

— Это все глупости, и вам это известно.

— Странно, что вы так говорите, мне казалось, что у вас очень серьезное отношение к верованиям аборигенов.

— Извините меня, — вдруг воскликнул Марти. — Мне нужно покормить лошадь, — и он вышел через заднюю дверь.

Сбитый с толку его реакцией, Мерфи последовал за ним.

Эстелла не отрывала взгляда от Филлис.

— Ваш отец — хороший человек, а вы разбиваете ему сердце, — сказала она.

— Ничего подобного, и вы не имеете никакого права говорить так, — прошипела Филлис, вскакивая на ноги. — Мне нужно открывать магазин, так что, если вы меня извините… я должна одеться.

— Простите, Филлис, я никуда не уйду, пока не получу ответы на свои вопросы.

Филлис возмущенно посмотрела на Эстеллу.

— Чего вы добивались прошлым вечером? — спросила Эстелла. Ее любопытство взяло верх, но, что еще важнее, она все больше убеждалась в том, что ее отношения с Мерфи каким-то образом связаны с Филлис и Мэй.

— Я с удовольствием танцевала. И что с того?

— И не только танцевали, так ведь?

— О чем это вы теперь?

— Вы как-то говорили мне, что вас совсем не интересует Мерфи, а вчера вешались на него так, будто он последний мужчина в радиусе тысяч миль.

Глаза Филлис злобно сузились.

— Ничего подобного я не делала! Но, по крайней мере, я хоть не замужем и имею на это право. А вот вы даже еще не разведены, так? И беременны ребенком от другого мужчины… И все равно… прижимались к нему на танцах, как… распутная женщина.

К полному удивлению Филлис, Эстеллу, казалось, не оскорбили эти слова.

— Значит, дело именно в этом, — сказала Эстелла с явным удовлетворением. Во всяком случае, она что-то выяснила. — Вы ревнуете. Получается, притворялись моей подругой… чтобы только разузнать, привлекает меня Мерфи или нет. Так? — Эстелла ожидала, что Филлис будет отрицать и это, но оказалась неправа.

Мерфи догнал Марти у стойла.

— Что-то случилось, Марти? — спросил он.

— Не хочу верить, что моя собственная плоть и кровь способна на что-то ужасное, — сказал Марти. — Но получается, что так оно и есть…

— Значит, это Филлис давала Мэй спиртное?

— Думаю, да, но я о другом…

— Что ты хочешь сказать?

Марти, не отрываясь, смотрел на Звездочета, и в его глазах появилась боль.

Мерфи посмотрел на коня, а потом снова перевел взгляд на Марти.

— Ты же не думаешь… Марти, ты же не хочешь сказать, что Филлис… отравила тогда Звездочета?

— Он всегда любил фрукты. Однажды, когда Звездочет был еще жеребенком, Мертл дала ему несколько слив. После этого у него были колики, а его помет стал фиолетового цвета. Когда я увидел, что в день скачек его помет опять фиолетовый, то понял все, но… еще сомневался. Я спросил об этом Филлис, но она сказала, что не помнит, чтобы сливы так плохо на него действовали… И, да простит меня Бог, мне хотелось ей верить.

— Это совершенно естественно, — сказал Мерфи.

— Не так давно я видел, как она разговаривала с Мэй у дома Эстеллы, и это не было похоже на дружескую болтовню. И снова у нее было объяснение, в которое мне хотелось поверить. Прости меня, Мерфи. Знаю, ты любишь Эстеллу, поэтому надеюсь, что то, что сделала Филлис, не испортило ваших с ней отношений.

Мерфи не мог открыть ему правду.

— Не волнуйся, приятель, — сказал он, кладя руку Марти на плечо. — С ней все будет в порядке.

— Да, я ревновала! — злобно воскликнула Филлис. — Мы с Мерфи были так близки! И он уже собирался сделать мне предложение…

— Это неправда, Филлис, — перебил ее Мерфи.

Обернувшись, женщины увидели его на пороге. За его спиной стоял Марти.

— Мы с тобой были лишь друзьями, — сказал Мерфи, входя на кухню. — Я никогда не давал тебе повода думать, что у меня к тебе романтические чувства. Прости меня, если тебе больно это слышать, но это правда, и мы оба это знаем.

У Филлис был такой вид, будто ее ударили. На глазах у нее заблестели слезы.