Осенний трон - Элизабет Чедвик (Англия)

Замок Мирбо, Пуатье,

июнь 1202 года

Армия Артура подошла к городу вскоре после того, как солнце достигло зенита. В его лучах жарко блестели кольчуги и упряжь, переливались сюрко и шелковые знамена. Артур, только что посвященный в рыцари, скакал впереди отряда на игривом испанском жеребце. Белая шелковистая шкура красиво оттеняла красно-золотую упряжь.

К Алиеноре, которая обедала с Рихензой в большом зале как ни в чем не бывало, пришел с этим известием коннетабль Пон де Мирбо.

– У них машина для метания камней, госпожа, и осадные лестницы, – доложил он. – Ворота заперты, но долго не продержаться.

– Тогда пусть стоят столько, сколько смогут, месье Пон. Сосредоточьте все силы и припасы здесь, в главной башне. – Алиенора вскинула голову, исполненная холодной решимости. – Я их не боюсь. – Что бы ни случилось, этого у нее никто не отнимет. – Так ты говоришь, он едет на белой лошади? – Она изогнула губы в презрительной усмешке.

– Да, госпожа, и в кольчужных доспехах.

– Что же, посмотрим, какой из него воин. Юнец едет осаждать родную бабку, которая от старости уже ничего не соображает. Храбрый и благородный молодой рыцарь, в самом деле! – Она пригубила вина и не поняла, то ли оно само по себе кислое, то ли кисло у нее во рту. – Молю Господа о том, чтобы другой мой внук оказался более достойным звания мужчины.

Она продолжила трапезу, но доесть ей опять помешали – из вражеского лагеря прислали посланца с перечнем условий капитуляции.

Алиенора посмотрела на пергаментный свиток с требованием о сдаче. Вероятно, это последняя партия в ее жизни, где она игрок, а не пешка. Зная, что каждая выгаданная минута увеличивает шансы на то, что Ричард и Иоанн успеют прийти на помощь, королева целый час тянула с ответом, а потом велела писцу написать, что нездорова, но утром готова будет обсудить предложенные условия. Свой ответ она составила в таких выражениях, чтобы дать Артуру надежду достичь желаемого мирным путем. Резкий отказ может побудить его атаковать крепость немедленно.

Когда послание было отправлено, Алиенора призвала всех в зал и, собрав все свои силы, встала перед рыцарями на помосте, хрупкая, но прямая и решительная. Ее речи позавидовал бы любой военачальник.

– Нас осаждает мой внук Артур, граф Бретонский, – заявила она. – Его вина состоит в том, что он не устоял перед змеиным языком короля Франции и его особым талантом сбивать молодых с пути истинного. Вероятно, граф полагает, будто старая женщина и ее немногочисленный эскорт станут легкой добычей, но никогда в жизни не ошибался он так жестоко. – Она сделала паузу, набрала в грудь воздуха и с удвоенным напором продолжила: – Эта старая женщина пересекла Альпы и Пиренеи в самые ненастные зимние месяцы, добралась до Иерусалима и вернулась обратно, невзирая на стрелы, сабли и политические козни императора Константинополя. Эта старая женщина – королева, и дети ее были и есть короли и королевы. Он же еще ничего не успел сделать в своей жизни, и молоко кормилицы еще не обсохло на его губах. Да, он мой внук, и я признаю это родство, даже если для него оно значения не имеет. Я начну с ним переговоры, но знайте, что я никогда не сдамся, пускай это и приведет к моей смерти. И я надеюсь и молю о том, чтобы все, кто здесь сегодня собрался, все, кто знает и любит меня как свою госпожу, сохраняли такую же твердость. Помощь придет, обещаю вам, и когда это случится, враги горько пожалеют о том дне, когда они остановили коней под стенами Мирбо и посмели напасть на нас. А как только все будет кончено, каждый из вас получит марку серебра из моих рук, клянусь!

Громкий согласный крик прокатился под сводами зала, и настроение стало приподнятым и боевым. Оставив мужчин вырабатывать стратегию, Алиенора удалилась в свои покои. Они знают, как правильно организовать оборону. Эти стены долго не выстоят – отряд Артура прорвется к главной башне за два дня или даже быстрее. Значит, им нужно продержаться как можно дольше.

С немногословной властностью она приказала слугам натаскать воды в ее покои и запасти провизии на несколько дней: яиц, сыра, корнеплодов, муки и меда. Они смогут делать суп и печь хлеб. Также она распорядилась о том, чтобы наверх принесли материалы для строительства баррикад. Даже если враг ворвется в главную башню, внутри ему тоже придется сражаться за каждый шаг.

Рихенза закатала рукава и с энтузиазмом принялась за работу.

– Мне понадобится меч, – бросила она, расставляя под дверью сосуды с мыльной водой, чтобы в нужный момент вылить ее на крутые и узкие ступени башни.

Алиенора посмотрела на нее спокойно:

– У меня в сундуке лежит меч Ричарда. Можешь взять его.

– Я серьезно говорю, – заявила Рихенза.

– Знаю. Я тоже.

Девушка утерла пот тыльной стороной ладони и заткнула под вимпл выбившийся локон.

– Он ничего не добьется этой осадой, только заслужит вечное проклятие.

– Это война, – пожала плечами Алиенора. – Ни о чем таком он и не думает. Я часто видела это и раньше. Слишком часто.

Утром опять явился посланец от Артура и был приведен в большой зал. Дальше Алиенора не пустила бы его, потому что знала: он будет все разглядывать, оценивать и запоминать, чтобы доложить графу. Ее люди донесли, что внук собрал свои требушеты и уже начал, пристреливаясь, закидывать город камнями и валунами.

Человек Артура был средних лет, с седеющей бородой и пронзительными голубыми глазами. У двери он отдал свой меч, и одет был в простую котту, а не в доспехи, чтобы подчеркнуть миролюбивость намерений.

– Госпожа, граф Бретани опасается за вашу безопасность, – произнес посланец с бретонским мелодичным акцентом. – Он просит вас довериться его милости и отдаться ему на попечение, дабы он мог уберечь вас от всякого вреда.

Алиенора предложила ему вина и, когда он отказался, развела руками:

– Ну как хочешь, а я выпью. И мне надо сесть. Рихенза, прошу тебя…

Внучка помогла ей дойти до оконной ниши, попутно бросив на вестника полный укора взгляд, словно говоря: как можешь ты быть частью силы, что посмела пойти с оружием против этой старой беспомощной женщины? Она осторожно усадила Алиенору на скамью, обложенную подушками. При этом королева, на мгновение выйдя из роли, успела ей шепнуть: