В тишине твоих шагов - Елена Соколова

Ксюша молча шагнула ко мне, в темноту, и обняла, уткнувшись носом в мою шею. Я толкнула от себя дверь и нежно погладила ее по спутанным волосам. Мы присели на диван в гостиной.

— Мне теперь придется жить с ней? — всхлипнула племянница, прижимаясь к моему плечу.

— Придется немного потерпеть, малыш.

— Сколько?

— Скоро папе станет лучше, и он обязательно вернется домой.

— Она постоянно всем недовольна. Придирается к каждой мелочи. Я и раньше еле выносила пару часов с мамой по выходным, а теперь придется терпеть её круглые сутки.

Я почувствовала, как напряжены кулаки Ксюши. Она натянула рукава кофты, полностью скрыв ими свои пальцы.

— Она очень нервная, — продолжила девочка, — постоянно бегает покурить на балкон или сидит в кресле и как зомби переключает каналы.

— Да, очень на нее похоже, — я покачала головой…

— Как там папа? Я могу зайти завтра в больницу после школы? Совсем не хочется идти домой.

— Обязательно приходи, бабуля спрашивала про тебя. Нужно поддержать ее, она не отходит от его кровати. Поможешь ей привести папу в порядок, поухаживать за ним. А еще лучше просто посиди рядом и подержи за руку. Больным в его состоянии необходимо знать, что близкие рядом. Ты можешь взять папину любимую книжку и почитать вслух.

— Он не услышит, — расстроилась Ксюша.

— Обязательно услышит, — пообещала я. — Только кажется, что папа спит. На самом деле его сознание, оно как бы находится в капсуле. В стеклянной оболочке. Наши слова доносятся до него тише, чем мы их произносим. Он лежит и думает, стоит ли ему возвращаться, ведь тело очень устало. Поэтому нам нужно делать всё, чтобы папа захотел жить. Если мы будем звать его, говорить, как сильно любим, он наберется сил, встанет и разрушит стены, которые сковали его сознание.

— Думаешь? — недоверчиво спросила племянница.

— Знаю, — подтвердила я. — Говори с ним, читай, держи за руку, ему это очень нужно.

— А какая книжка у папы любимая?

— Зайди в его комнату, посмотри в шкафу со стеклянными дверцами. Там все книжки его любимые. Возьми с верхней полки любую книгу в черной обложке, это будет Стаут. Хотя детективы ему сейчас ни к чему. Можешь выбрать что-то с юмором, например Зощенко. Или с глубоким смыслом: тогда бери Толстого, заодно просветишься, в жизни пригодится.

— Спасибо, — отчаянно затрясла головой Ксюша, — но Толстой идет у меня трудновато! Особенно если сочинение заставят писать, без интернета никуда.

— Вот и тренируй мозги! — рассмеялась я, притягивая ее к себе.

Племянница заметно повеселела:

— Выберу что-нибудь с картинками. Такие книжки читаются легче.

— Кстати, как дела в школе?

Её плечи напряглись, рука застыла в воздухе. Она почесала затылок:

— Терпимо. Но учеба — не мой конек, ты же знаешь. Осталось потерпеть пару дней, сдать экзамены и… каникулы! Потом потерпеть еще годик, и свобода!

— Я бы лучше вернулась в школу, — вздохнула я.

— Фу, как ты можешь такое говорить.

— Поверь, пройдет пара лет, и ты будешь вспоминать школу с приятной ностальгией. Жизнь взрослого полна борьбы и разочарований. Если не будешь хорошо учиться, то совсем скоро начнешь просыпаться с утра с одной только мыслью, как заработать на кусок хлеба себе и своим детям. А дети, у них есть такое свойство: они постоянно хотят есть. Еще их нужно во что-то одевать. А если рядом нет достойного мужчины…

— Саша, — она отстранилась от меня и села. Даже в темноте было четко видно, как Ксения возмущенно таращит на меня свои глаза. — Тебя уже куда-то не туда понесло. Алё, мне пятнадцать! Мне бы пожить лет пять-десять, чтобы я не слышала про вот эту всю чушь с детьми, работами и прочей…

Я улыбнулась и подытожила:

— Если бы ты знала, как скоро вся эта рутина накроет и тебя.

— Не, — сморщив губы, она покачала головой.

— Да, — усмехнулась я. — Не успеешь и глазом моргнуть, хоп, и ты уже старушка.

— Не, — повторила она и рассмеялась.

— Надеюсь, что я ошибаюсь.

Дверь тихонько отворилась, в просвете появилась фигура Кати. Мы замолчали и уставились на нее. Изящно придержав дверь бедром, она замерла, вглядываясь в темноту. В руке у нее на тарелке было жаркое. Пахло очень заманчиво.

— Шепчетесь? — Катя щелкнула выключателем. Сразу стало светло.

— Выключай, выключай! — мне пришлось зажмуриться от света. — А то мошкара налетит, окно открыто.

Как-то стыдно было признаться, что опасаюсь налета соседей. Они будут похуже мошкары, зудят громче, и от них рукой не отмахнешься.

Она вновь нажала на выключатель, комната погрузилась во тьму. Пока Катя искала на кухне столовые приборы, я обняла племянницу и прошептала:

— Родная, тебе пора спать, уже десять часов.

— Ну… — Ксюша обняла меня крепко, потом еще крепче, затем ослабила хватку и встала.

— И еще. Убери эту штуку, которую ты нарисовала на лице. — Я очертила в воздухе круг пальцем.

— Это красиво, — упрямо заявила девчонка.

— Ни капельки, — уверенно сказала я.

— Спокойной ночи, ворчунья, — она послала мне воздушный поцелуй и удалилась, тихонько прикрыв дверь.

Катя подошла и села рядом, протянув мне тарелку:

— Устала?

— Немножечко, — ответила я, с охоткой принявшись за еду.

— Ты сегодня что-нибудь ела? — по-отечески тепло поинтересовалась подруга.

Я закатила глаза, силясь вспомнить. Сегодняшний день был бесконечен, а пролетел вмиг, впечатлений оставив на неделю вперед.

— Что-нибудь… — я неуверенно пожала плечами.

— Я так и знала, — покачала головой Катя и села рядом.

Следующие полчаса мы разговаривали, наслаждаясь тишиной и легкостью общения. Я знала, что, рассказав подруге всё, смогу освободиться от части эмоций, которые невероятно давят, разрывая меня изнутри. И правда, становилось легче, голова прояснялась, можно было приниматься за анализ фактов, полученных за день.

Что мне нравится в Кате, так это присущие ей спокойствие, размеренность. Она никогда не лезет тебе в душу, выуживая секреты, тонко чувствует, о чем можно спрашивать, о чем не стоит. Редко навязывает мне что-то или навязывается сама.

Не выношу чересчур активных людей. Особенно тех, у которых будто в попе батарейка. Таким для счастья обязательно нужно позвонить тебе хотя бы раз в день, раз в неделю встретиться, раз в месяц вытащить тебя на люди. С ними не покидает постоянное ощущение, что тебя заставляют что-то делать против твоей воли. А мне почему-то шесть дней в неделю хочется, чтобы меня оставили в покое.