Река любви - Барбара Картленд

— Вы говорите: барьер? Какой барьер?

— Вам виднее. Я точно знаю, что он есть.

Она глядела на него через стол, и ей казалось, что он оценивает ее, как дуэлянт, прикидывающий, насколько ловок его противник.

Затем он улыбнулся.

— Я надеюсь, что вы будете добрее ко мне в другой вечер, — сказал он. — Но я понимаю, что неверующий всегда вызывает проблемы.

— Неизменно! — согласилась Лили.

Гарри поднялся, и леди Саутуолд воскликнула:

— Неужели вы уже закончили? Или леди Кэрнс нечего сказать вам?

— Она не допустила меня к храму познания, — ответил шутя Гарри. — Она говорит, что я — «неверующий».

— Тогда я займу твое место, — сказал герцог. — Лично я готов поверить всему, что леди Кэрнс скажет мне!

Он сел на стул, который освободил Гарри.

Все знали, что он только этого и ждал, и продолжали свою игру, переговариваясь друг с другом, а герцог тихо произнес:

— Только вы можете сказать мне, сбудется ли то, что я хочу более всего.

— Перетасуйте карты, ваша светлость.

— Здесь не нужны карты, — сказал он. — Посмотрите на меня, Лили, и ответьте на мой вопрос одним словом, которым, я надеюсь, будет… «да»!

Она делала вид, будто не понимает, что он хочет сказать, и лишь глядела через стол в его глаза, ощущая охватывающее ее волнение и возбуждение.

Невозможно было не понимать света, горевшего в его глазах, призыва его губ.

Перед нею был герцог Дарлестонский, тот, о котором она думала и мечтала годы, мужчина, женой которого она решила стать.

Но ее острый ум говорил ей, что было бы ошибкой уступить слишком быстро, и она сказала:

— Вам никогда не снилось, что вы стоите на вершине очень высокой горы или наверху огромной башни и думаете: а может быть, прыгнув вниз, вы взлетите свободно на крыльях?

— На крыльях, которые у вас есть, если вы захотите взлететь?

— Да.

— Тогда вы взлетите не одна.

Его голос был нежным и казался Лили неотразимо привлекательным.

— Я хочу, чтобы вы ответили мне. Лили, — сказал он.

Она глядела на него, не произнося ни слова, и он добавил:

— Но чтобы избавить вас от этого, я сам отвечу за вас.

— Спасибо! — прошептала Лили.

Позднее, этим же вечером, она лежала в его объятиях и говорила себе, что хотя битва и может показаться уже выигранной, но до полной победы предстоит еще долгий путь.

Герцог восторгался ее красотой, она знала, что приводит его в возбуждение, но и хорошо осознавала, что вопрос о женитьбе даже не приходит ему в голову.

В Лондоне накануне путешествия она узнала на вечере, как в обществе удивлены тем, что леди Гэрфорт не едет в Египет.

— Вы сказали: Египет? — услышала она, как леди Гэрфорт переспросила леди Раштон. — Боже милостивый! Зачем герцогу Дарлестонскому понадобилось вдруг отправиться туда?

— Неплохо в такую погоду прокатиться к солнцу, — сказал какой-то мужчина. — Кто поедет с ним?

— Моя невестка — одна из них, — ответила леди Раштон.

— Ваша невестка?

Мужчина, казалось, был поражен.

— Но я думал, что леди Гэрфо…

Он осекся, осознав свой промах, но Лили поняла, что он хотел сказать.

Она припомнила тогда, что в Мальборо-Хаус леди Гэрфорт была рядом с герцогом.

С ним был еще один мужчина, но Лили заметила, какими глазами леди Гэрфорт глядела на герцога, и, хотя в то время она не придавала этому значения, теперь она вспомнила все.

Значит, именно с нею он был связан прежде!

Возвращаясь с вечера, она узнала, что леди Гэрфорт, как и она, была вдовой, и, следовательно, у герцога не было препятствий к женитьбе на ней, если бы он пожелал этого.

«Я должна быть очень осторожной! Очень осторожной!» — думала она.

Но ей нелегко было думать, когда губы герцога стремились к ее губам, его руки касались ее тела, и она понимала, как правы были женщины, говорившие, что он — обворожительный, захватывающий любовник.

Обхватив его шею руками и прижимаясь к нему, она с неистовым жаром обещала себе, что удержит его рядом с собой во что бы то ни стало.

На следующий день они уже плыли по Средиземному морю, и герцог вполне недвусмысленно все время держался рядом с Лили.

Он водил ее на капитанский мостик, гулял с ней на палубе, приводил к себе в личную каюту, куда без особого приглашения не входил никто из гостей.

— Ты прекрасна! — говорил он ей. — Я поступил правильно, забрав тебя из Лондона, пока тебя не испортило всеобщее восхищение, которое рано или поздно вскружило бы тебе голову!

— Я заслужила это! — отвечала Лили. — Хотя в Шотландии куропатки, орлы и дрозды, может быть, восхищались мной, но не очень красноречиво проявляли это.

— Я постараюсь исправить их ошибку, — отвечал герцог.

Он притягивал ее к себе и целовал до тех пор, пока она не начинала ощущать головокружение от наслаждения.

— Я не верю, что Клеопатра могла быть прелестнее, чем ты, — сказал он на следующий день.

Они снова были в его каюте, и она медленно перебирала книги о Египте, которые он читал.

— Я рада, что ее уже нет.

— Почему? — поинтересовался герцог.

— Потому, что ты мог предпочесть ее мне. Какой мужчина устоял бы перед обаянием царицы, да еще такой, которая могла предложить ему тайны Египта?

— Я вполне удовлетворен твоими тайнами.

— Я еще не погадала тебе.

— Мне не хочется знать будущего, — сказал герцог. — Если бы ты сказала мне, какие скачки я выиграю, они утратили бы для меня остроту неожиданности, да и не в спортивных это правилах делать, ставки с уверенностью в выигрыше.

— Я не говорю о скачках.

— Тогда о чем же?

— О тебе, о твоих чувствах.

— О, это легко, — сказал герцог. — Мне не нужны карты, чтобы знать, что ты воспламеняешь меня, и в настоящий момент я озабочен лишь тем, чтобы воспламенить тебя.

Он вновь целовал ее, так что говорить было невозможно, и Лили сказала себе, что теперь это бесполезно.

Другие же, наоборот, жаждали предсказаний.

И леди Саутуолд, и Джеймс Башли настаивали на гадании, а лорд Саутуолд продолжал воспевать ее как чрезвычайно проницательную провидицу.

Однажды, улучив подходящий момент для беседы с Лили наедине, он сказал:

— Я хотел бы снова воспользоваться вашей способностью предвидения, но в настоящий момент наш хозяин, кажется, завладел вами полностью.