Пока живу, люблю - Алина Знаменская

Но в один из дней в доме появилась домработница. Она влетела в квартиру как порыв сквозняка. Ворвалась, на лету разматывая шарф, сбрасывая ветровку и выпрыгивая из сапог. Вытаскивая из кладовки пылесос, представилась:

— Александра. Домработница. Будем знакомы.

— Виктория, — только и успела вставить Вика до того, как загудел пылесос.

Позже Вика догадалась, что Александра — воплощение того образа жизни, в который втянула ее Марина. Александра — белка в колесе. Человек, который крутится, чтобы выжить. Ритм, который для Виктории был чужд, для Александры казался естественным. Похоже, она не собиралась терять ни минуты.

— Ты — новая гувернантка? — поинтересовалась Александра, когда покончила с малой гостиной и стала перетаскивать пылесос в детскую.

Виктория поняла, что они уже на ты, и, в свою очередь, спросила:

— А ты — новая домработница?

— Я — старая! — рассмеялась Александра. — Два года здесь работаю. Просто уезжала по делам.

И врубила пылесос. Пока домработница орудовала в детской, Виктория имела возможность ее рассмотреть. Александра была высокой, но мобильной. В самые неожиданные моменты она вдруг складывалась на манер складной линейки и ловко умещалась под столом, между детской мебелью, умудряясь ничего не задеть и не уронить. Вика подумала, что лицо Александры нельзя назвать красивым в классическом смысле — пожалуй, слишком крупный рот, да и нос немаленький, — но в целом живое и выразительное лицо странным образом располагало к себе. Даже притягивало. Александра выключила пылесос и поволокла его в большую гостиную. Виктория тенью следовала за ней. Оставив пылесос в гостиной, домработница распахнула дверь кабинета и полезла открывать форточку. Виктория вызвалась помогать — уж больно вкусно все это у Александры получалось.

— У тебя своих дел полно. Не суетись.

Но Вике не хотелось уходить. Ей пришло в голову, что подобные эмоции должен испытывать солдат на войне, попавший во вражеское окружение и после долгих дней и ночей вдруг встретивший своего.

— Ну как тебе хозяин? — спросила Александра, распахнув лоджию.

В комнату ворвался шум улицы. Вика пожала плечами. Что сказать о Максе? Пожаловаться на его бесчувственность? Но что он должен чувствовать к обслуге при живой жене? Сказать, что он загрузил гувернантку по самое некуда? Но до нее с этим вполне справлялась Марина.

— Хозяин как хозяин.

— А девочки?

— Девочки мне понравились, — оживилась Вика, а Александра непонятно чему улыбнулась.

— А по мне так лучше вот это! — Она пнула ногой пылесос. — Вжик-вжик и готово. Ты свое дело сделала. А дети.., они требуют души. Ты им душу распахни, а они туда и плюнут еще.

Виктория не нашлась что ответить. Александра ловко вытирала пыль, грациозно смахивала цветной метелочкой невидимые соринки с предметов на столе.

— А какое у тебя образование? — поинтересовалась домработница.

— Консерватория. Я работала преподавателем в музыкальной школе.

— Знакомо… — снова усмехнулась Александра. — Прошлая нянька у девочек была инженер, а позапрошлая — врачиха.

— И что же случилось? Почему они не стали работать?

— Комплексы! «Как это я, вся из себя такая образованная, буду прогибаться? Тыры-пыры!..»

— А надо прогибаться? — уточнила Виктория.

Александра взглянула на нее с интересом. Как бы оценивая.

— Нет. Прогибаться не надо. Надо играть.

— Как это?

— Так. Строго по Шекспиру: «Вся жизнь — театр». Помнишь? Так вот. Сегодня тебе жизнь дала роль студентки консерватории, ты ее играешь как можешь, ибо она тебе нравится. Завтра досталась роль учительницы музыки. Ты и эту роль стараешься полюбить.

— А завтра мне придется торговать на рынке, — подсказала Виктория.

— Так вот и станешь играть торговку. Играть, заметь, а не становиться ею. Сыграла, сложила роль в сумку, и всего-то. И осталась сама собой.

— А сейчас я должна, значит, играть роль гувернантки?

— А чем плоха эта роль? Постарайся сделать ее привлекательной для себя. А в душе помнить, что гувернантка — это твоя сегодняшняя роль. И чем лучше ты ее сыграешь, тем больше успех. Вот у нас в театре есть одна актриса, она, по-моему, сама не помнит, сколько ей лет. Но выглядит — надо отдать ей должное. Всю жизнь играла аристократок. А тут ей досталась роль бомжихи. Американской, правда, но — бомжихи. Так вот она такой костюмчик себе придумала, так она эту роль свою обжила со вкусом… Зал ее полчаса не отпускает.

— Значит, ты — актриса? — догадалась Виктория.

Александра кивнула и выключила пылесос. Актриса подрабатывает домработницей! Сей факт несколько ошарашил Викторию. Только сию минуту она поняла наконец, что привлекло ее в Александре — глаза с хитроватым умным прищуром, наблюдательные и ироничные. Глаза актрисы.

— Я два раза в неделю прихожу, — охотно рассказывала Александра, двигая мебель. — Это позволяет мне играть на сцене. Мы ведь больные. Хлебом не корми, дай поиграть.

Александра все больше располагала к себе Викторию. Сама от себя не ожидая, Вика выложила новой знакомой свою проблему — предстоял поход с девочками за одеждой, а она не представляет, что им покупать. Александра, не переставая вытирать пыль, вернулась в малую гостиную, влезла на стул и достала из шкафа кипу журналов. Шустро перелистав, она отобрала с десяток и протянула Вике.

— Хозяйка все делает по журналам. У нее своего вкуса как бы.., не хватает, И она, мягко говоря, слизывает то, что придумали другие. И очень неплохо получается. Вот эта гостиная, например.

Александра открыла один из журналов, и Вика увидела фотографию интерьера Марининой малой гостиной.

— Тютелька в тютельку. Даже вазочку такую отыскала. Викторию что-то царапнуло изнутри. Как ни крути, выходит, что она обсуждает свою подругу с ее прислугой?

С другой стороны, без помощи Александры действительно придется трудно. Не будешь же по каждой мелочи беспокоить Марину… Вика принялась листать журналы, отыскивая детские странички.

— Она и одевается по журналам. Вплоть до пуговиц и аксессуаров, — продолжала домработница. — Так старается, бедняжка, соответствовать…

— Соответствовать чему?

— Мужу. И обществу, которое его окружает. Он потомственный адвокат, там несколько поколений фундамент создавали. И манеры, и осанка…

— Напыщенный индюк! — вырвалось у Виктории. Так ей за Марину обидно стало.

— Весьма точное замечание, — согласилась Александра, брызгая водой на цветы. — Но там вся семья такая. Нет, вру. Как и в любой семье — и там не без урода.

— Что, уголовник кто-нибудь? — ужаснулась Вика.