Пока не поздно - Кей Мортинсен

«Гостеприимный хозяин» сражался с мокрой простыней и конечно же не заметил появления гостьи, что совершенно бесшумно ступала босыми ногами по кафелю. Один взгляд на суровое, мужественное лицо, на высокую, мускулистую фигуру — и сердце Мей беспомощно дрогнуло.

— Я есть хочу, — объявила она с порога, отрезая себе путь к отступлению.

Энтони обернулся, неодобрительно нахмурился — похоже, канареечно-желтый костюм пришелся ему не по душе — и снова сосредоточил все свое внимание на простыне.

— Яйца и бекон в холодильнике.

— Боюсь, к плите меня подпускать нельзя, — посетовала Мей. — Мне бы чашечку кофе и кусочек кекса или шоколадного бисквита…

— На полке в стенном шкафу.

Энтони мотнул головой в нужном направлении. При этом он выронил простыню и негодующе воззрился на гостью, словно списывая на ее счет и эту досадную неприятность.

Еще недавно Мей оробела бы и смутилась. А сейчас предложила, как ни в чем не бывало:

— Давайте помогу.

Вместе они аккуратно сложили простыню пополам, потом еще раз пополам. Руки их на мгновение соприкоснулись — и по спине Мей пробежали мурашки.

— Спасибо, — поблагодарил Энтони, едва ли не выхватывая простыню у нее из рук. И, уже не подпуская гостью на опасно близкое расстояние, сам пристроил простыню на веревку, протянутую от одной стены к другой.

— Мне что-то не спится, — небрежно обронила Мей, стремясь любой ценой нарушить гнетущую тишину.

— Я заметил.

И Энтони рывком затянул пояс халата. Жест этот яснее слов говорил о настороженности хозяина. Дескать, держись от меня подальше! Прочь из моих владений!

Итак, этот тип явно имеет на нее зуб. Она ему не по душе. Он ей не доверяет. Даже в одном помещении с нею находиться не может. При первой же возможности стремится повернуться спиной.

Возможно, мистеру О'Донеголу и впрямь необходимо побыть одному, но вот ей-то позарез необходима информация. И нужные сведения она раздобудет любой ценой.

Но сначала Мей отыскала в стенном шкафу хлеб, масло и огромный яблочный пирог, которые торжествующе выставила на стол.

— И еще хорошо бы кофе, — объявила она, радуясь обретенной уверенности в себе.

Хозяин молча пододвинул ей чашку. Мей наполнила ее до краев и с наслаждением поднесла к губам.

— Я вас раздражаю, не так ли? — осведомилась она со свойственной ей прямотой.

Энтони коротко, невесело рассмеялся.

— Вы осложняете мне жизнь.

Ну что ж, по крайней мере, этот тип с нею честен. А Энтони, словно не замечая присутствия постороннего, воткнул штепсель в розетку, извлек из корзины с бельем рубашку и принялся деловито орудовать утюгом. Надо же, какой хозяйственный! — одобрительно подумала Мей.

— Так сведите меня с отцом — и проблема исчезнет сама собою. В конце концов, я же не вам досаждать приехала! — упрямо гнула свою линию молодая женщина.

— Опять за рыбу деньги! — фыркнул Энтони. Мей кивнула, и хозяин несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, словно обуздывая гнев. — Вы сами не подозреваете, сколько вреда можете причинить, — тихо проговорил он, прислоняясь к стене и глядя куда-то мимо женщины. — Вы свалились точно снег на голову. Бог свидетель, я сделал все, чтобы отослать вас домой…

— Я заметила! — вспыхнула она.

— Мей, — мягко проговорил Энтони, — вчера я подумал было, что вы приехали, повинуясь мимолетной прихоти, вздорному капризу, а может даже рассчитывая на денежки Ника. Я хотел, чтобы вы уехали, приняв как данность, что отцу вы безразличны.

— А на самом деле… отец меня ненавидит? — срывающимся голосом спросила Мей.

Энтони кивнул. И с губ молодой женщины сорвался тихий стон.

— Мне жаль вас огорчать, — сухо произнес он. — Правда, жаль. Мне хотелось, чтобы вы так и не узнали, к чему привело ваше легкомыслие… Не отпирайтесь, ведь вы и впрямь не ответили на письмо Ника! Я надеялся оградить вас от лишней боли. — Энтони резко выдохнул. — Но вы прицепились ко мне, как чертополох. Все вам объясни, все растолкуй!

— Но откуда эта ненависть? — не в силах более сдерживаться, вскричала Мей. — Что такого я натворила? Говорю же: письма, наверное, затерялись на почте!

Энтони побледнел как полотно. В глазах отразилась неизбывная мука, губы дрогнули — и Мей невольно пожалела о своей навязчивости. Может, и вправду надо было развернуться и уехать восвояси? Она беспомощно всхлипнула. В серых глазах Энтони что-то вспыхнуло, но смотрел он не на гостью, а куда-то вдаль…

— Вы хотите знать, что отец ставит вам в вину? — сдавленным шепотом произнес он. — Хорошо, я скажу. Смерть любимой женщины.

Мей в ужасе закрыла рот ладонью.

— Но можно ли винить в этом меня?.. — Она со всхлипом перевела дух. — С вашей стороны жестоко так говорить!

— Но это правда. — И Энтони искоса взглянул на часы.

— Забудьте про время! — возмущенно закричала Мей. — Речь идет о жизни и смерти! Как я могла убить несчастную женщину, если нас разделяло полматерика? А ну-ка, отвечайте! Я должна знать! — бушевала она.

— Вы предали отца как раз тогда, когда он больше всего в вас нуждался. Дело в том, что в один прекрасный день Ник влюбился, как мальчишка, — начал Энтони. — Он хотел повидаться с вами, прежде чем… — Молодой человек умолк и глубоко вздохнул, избегая смотреть собеседнице в лицо. — Прежде чем женится, — продолжил он, точно бросаясь с моста в холодную воду. — А для этого необходимо было расторгнуть предыдущий брак. Вот почему Нику был так необходим адрес вашей матери.

— Но моя мать умерла! — запротестовала Мей.

— Теперь и я об этом знаю. Но эти вести слегка запоздали, — удрученно ответил Энтони.

— Ничего не понимаю.

— Сейчас поймете, К сожалению, ваш отец не сказал невесте, что женат…

— Но почему? — изумилась Мей.

Энтони пожал плечами.

— След вашей матери давно затерялся. Кто знает, сколько лет потребовалось бы, чтобы ее разыскать? А невеста Ника была много моложе его…

— Насколько моложе? — перебила Мей.

— На девять лет старше меня, — неохотно сказал Энтони. — Ей только что исполнилось тридцать шесть.

— Но ведь отцу уже под шестьдесят! — удивленно воскликнула молодая женщина. — Она любила отца? Действительно любила?

— Как я могу ответить на ваш вопрос? — раздраженно бросил Энтони. — Если помните, я здесь почти не бывал. Я знаю одно: больше всего на свете ей хотелось выйти замуж за Ника, а тот спал и видел ее своей законной женой. Ник боялся, что потеряет Корал навсегда, если она поймет, что есть препятствия для заключения брака.

— Если бы она и впрямь любила отца, то подождала бы, — убежденно сказала Мей. — Эта женщина не любила его. Правда ведь, не любила?