Большой обман - Луиза Винер

Поездка к Фрэнку основательно выбила меня из колеи, но я потихонечку отхожу. Наверное, Джо прав и лучше оставить все как есть. Хотя бы на данный момент.

Поразмыслив, я решила запрятать подальше книжечку со спичками. Положив ее в коробку из-под обуви, обмотала коробку тройным слоем клейкой ленты и засунула в чулан под лестницей. Я стараюсь держаться: за все это время вытаскивала коробку только раз. Второй раз не считается: Джо застукал меня, пришлось притвориться, будто ищу антимоль.

Это все мелочи. А вообще я веду себя совершенно правильно. Я не очень-то кидаюсь на сайты о пропавших без вести и не выискиваю в «Желтых страницах» телефонные номера частных детективов. Мне почти не снятся сюрреалистические сны про Фрэнка, папу, гигантское колесо рулетки или про Джо в костюме из сверкающих покерных фишек, в котором он ужасно похож на Тома Селлека в сериале «Частный детектив Магнум». Я предельно разумно отношусь ко всему случившемуся. Спокойствие и невозмутимость — вот мой девиз. Дебаты закрыты — вот какой парламентский термин лучше всего подходит к моему теперешнему состоянию. Если только этот термин не пустая формальность.

Правда, на левом локте вылезла экзема — и ничего с ней поделать нельзя. Да еще Джо заметил, что за обедом я раскладываю горошины у себя по тарелке по принципу простых чисел.

* * *

— Ау. Это я. Ты где?

— Только что закончила урок.

— Что за рев? Говори громче, тебя плохо слышно.

— Это стереосистема в машине.

— Что это ты такое слушаешь?

— М-м-м. Это «Слипнот». Мне его Райан одолжил.

— Понятно. Слушай, окажи мне услугу. Много времени не займет. Ты где-нибудь у Кинг-Кросс?

— Неподалеку. А что?

— Сделай одолжение, загляни к тому типу, который говорил про ящик для цветов. Подмени меня.

— Я? С чего это?

— Мне не вырваться из садоводческого центра, а он уже четыре раза сегодня звонил, хотел убедиться, что я точно подъеду.

— Ну, не знаю…

— Слушай, тебе только надо зайти к нему, и выяснить, чего он хочет. Я тут застрял еще как минимум на пару часов.

— А Пит не может съездить?

— Его нет. Он заказ выполняет.

— Джо, ну о чем я с ним буду говорить? Вдруг он захочет обсудить все конкретно?

— Просто спроси, какие цветы его интересуют. На данный момент ничего больше и не требуется.

— А по телефону ты его спросить не можешь?

— Нет. У него всякие идеи. Ему хочется измерить окно, рассчитать освещенность, и только тогда ситуация прояснится.

— Не знаю, Джо. Все так сложно…

— Ну пожалуйста, выручай. Нехорошо, если опять придется его отфутболить.

— Ладно. — Я вынимаю диск «Слипнота» из проигрывателя и достаю блокнот. — Диктуй адрес.

* * *

Заоконный Цветовод живет в бетонной башне шестидесятых годов. Цвет дома представляет собой нечто среднее между оконной замазкой и дождевой тучей. Дом зажат между каким-то промышленным предприятием и заброшенными железнодорожными путями. Заросшие сорняками рельсы завалены хламом вроде магазинных тележек и велосипедных колес.

Не могу себе представить, чтобы нормальный человек рискнул поселиться здесь по собственной воле. Если по какой-то случайности вы свернете у вокзала не туда и окажетесь здесь, то немедленно дадите задний ход. Сюда не заглядывают любители достопримечательностей. Никто не ходит за покупками в местный продмаг, и никто не сидит за чаем в местной рыгаловке. И уж кто точно сюда носа не кажет, так это ландшафтные дизайнеры. Если они в здравом уме, конечно. Здесь никто не бывает, кроме людей, которым больше негде жить. Ну, еще бывал здесь когда-то и автор проекта. Видимо, у него имелись свои счеты с Господом Богом.

Всего башен три. Таблички с их названиями проржавели и слились с граффити, трещинами и щербинами, которыми испещрены стены. Как называется тот или иной дом, сказать невозможно. Я поднимаю до отказа стекла в дверях машины, закрываю двери на тройной запор и озираюсь — ищу, кому бы задать вопрос. Аборигены представлены женщиной с лицом цвета переспелого мандарина, бредущей в заброшенную парикмахерскую, и подростком, торгующим контрафактными сигаретами у поломанных качелей. Имеется также бар «распивочно и на вынос», окна которого забраны железными решетками. Я выбираю бар.

* * *

Бармен не в курсе.

— Значит, вы не знаете, который из этих домов называется «Виднес»?

— Нет.

— А если подумать?

— Нет.

— А кого вы ищете? Кто вам нужен? — сует нос в мои дела женщина средних лет, покупающая кисет табаку и трехлитровую бутылку сидра.

— Мне нужен дом, который именуется «Виднес-Тауэр», — говорю я.

— Кто вам нужен? — повторяет женщина.

— Мистер Блум. Вы его знаете?

— Кто?

— Блум. Луи Блум.

— Она имеет в виду Жирнягу, — слышится голос у меня за спиной.

Это мальчишка — продавец сигарет.

— Мистер Блум? — поворачиваюсь я к нему. — Вы знаете, в каком корпусе он живет?

Мальчишка указывает на то, что посередине.

— А зачем он вам понадобился? — заговорщицким тоном осведомляется любительница сидра. — Он что, угробил кого?

— Нет, насколько мне известно. У меня с ним деловая встреча.

— Социальная служба, да?

Не вдаваясь в подробности, я ограничиваюсь словами:

— Что-то в этом роде.

— Он не выходит, — сообщает любительница сидра. — Торчит безвылазно в своей конуре уже много лет.

— Да, — говорю я. — Агорафобия, как я слышала.

— Ой. — Женщина разочарована. — А я думала, он американец.

— А какой он толстый, ты в курсе? — спрашивает продавец сигарет, извлекая пачку «Рицлы» из своих запасов.

— Да откуда? — Любительница сидра почесывается. — С тех пор как он въехал, мы его почти и не видали.

В этот момент бармен, который не подавал голоса с тех пор, как я у него спросила дорогу, бросает на нас взгляд поверх своей «Дейли спорт».

— Жирный и вонючий, — произносит он торжественно. — Потому и вонючий, что жирный.