В объятиях страсти - Кэрол Финч

Предупреждая очередные возражения, Сирена развер­нула все свертки с твердым намерением заставить Анну принять то, в чем женщина столь отчаянно нуждалась. К ее радости, подруга благодарно улыбнулась и больше не предпринимала попыток что-нибудь возвратить.

Когда мальчики убежали во двор играть, Сирена села в кресло с чашкой чая. От ее внимания не ускользнуло, что стоявшая на буфете банка была пуста и молодой вдове пришлось воспользоваться чаем из только что доставлен­ных припасов.

– Ну а теперь расскажи мне, что с тобой случилось, – потребовала Анна.

– Упала с Кречета, – коротко ответила Сирена, не­вольно улыбнувшись при виде поистине материнской оза­боченности на лице подруги.

– У тебя по-прежнему тот норовистый жеребец? Митчелу давно пора найти для тебя более кроткую лошадь. Кречет совсем неуправляем. Удивительно, как ты еще не свернула себе шею.

– Он здесь совершенно ни при чем, – вступилась Сирена за своего коня. – Я не заметила низкую ветку.

– Видимо, тебя преследовал прекрасный принц и ты извертелась в седле, стараясь не потерять его из виду, – с едкой усмешкой предположила Анна.

Сирена покраснела и уставилась в чашку. Если бы только подруга знала, как близка к истине! Затянувшаяся пауза подогрела любопытство Анны.

– Так что же завладело твоим вниманием, Рена?

– Мужчина, – призналась Сирена с застенчивой улыбкой.

Осунувшееся лицо Анны просветлело.

– Значит, это и в самом деле был прекрасный принц, – протянула она. – Дай-ка я угадаю. Высокий красивый брю­нет, и ты безнадежно в него влюблена.

– Если что и было безнадежным, так это моя глу­пость, из-за которой я свалилась с лошади, – возразила Сирена, фыркнув. – Сам дьявол наступал мне на пятки, и я пыталась спастись, рискуя жизнью.

– И тебе удалось вырваться из его лап чистой и не­винной? – с притворной суровостью осведомилась Анна, искренне наслаждаясь их веселой пикировкой.

– Не совсем. – Сирена подалась вперед, с серьез­ным видом глядя в голубые глаза подруги. – Мне при­шлось продать дьяволу душу в обмен на дары, которые я привезла тебе. То немногое, что осталось у меня от моей совести и здравого смысла, заставило отдать все тебе в надежде, что ты сумеешь сотворить добро из зла и моих несчастий. Теперь ты знаешь ужасную правду. – С озор­ной улыбкой Сирена вскочила на ноги. – Итак, миссия моя выполнена, и я должна поспешить домой, прежде чем дьявол снова доберется до меня.

– Сирена?

Остановившись в дверях, она взглянула на подругу, сидевшую с опущенной головой.

– Да?

– Спасибо. Я навечно в долгу перед тобой, – тихо проговорила Анна.

– Если тебе что-нибудь нужно, пожалуйста, не стес­няйся. Зачем же еще друзья? Мы знаем друг друга много лет, Анна. Если мне понадобится помощь, я приду к тебе с уверенностью, что ты не откажешь.

Анна приглушенно всхлипнула и слабо улыбнулась.

– Ты просто ангел, Сирена, и я не верю всей этой чепухе о дьяволах, потому что достаточно тебе взмахнуть своими ангельскими крылышками, чтобы улететь и оста­вить их с носом.

– Хорошо бы, но как видишь… – Девушка вырази­тельно посмотрела на перевязанную руку. – Я чуть не сломала мое так называемое крылышко.

По дороге домой Сирена вдруг поняла, что никуда ей не деться от мыслей о Трейгере Грейсоне. Вот уж поисти­не дьявольское наваждение!

Сирена постаралась взять себя в руки, готовясь к встрече с Оливией и отцом. Когда они вошли в кабинет, то застали ее за книгами, которые Молли принесла из местной шко­лы. Хотя синяки на плече и ребрах несколько поблекли, шевелить рукой еще было больно, и Сирена продолжала носить перевязь, как советовал доктор.

Несмотря на то что у нее было достаточно времени для сочинения подходящей истории, успешно проверенной на Молли, девушка с тревогой ждала объяснения с отцом. Не то чтобы это была абсолютная ложь – скорее, подтасовка фактов, которая рассыпалась бы как карточный домик, встреться Митчел в ближайшее время с Анной. Остава­лось только надеяться, что к тому времени, когда состоится бал, происшествие будет забыто.

– Господи милосердный! Что с тобой случилось? – ахнул Митчел, кинувшись к дочери.

– Несчастный случай, – ответила Сирена, подстав­ляя ему щеку.

– Это я понял! – не без сарказма фыркнул он. Сирена собралась с духом и, изобразив беззаботнуулыбку, приступила к объяснению.

– Я отвозила Анне Морган кое-какие припасы и не успела вернуться домой до грозы. – Склонившись над раскрытой книгой, она рассеянно переворачивала страни­цы, избегая испытующего взгляда отца. – Я запаниковали попыталась добраться до дома, прежде чем разверзнутся небеса.

Митчел кивнул, отлично зная, какой страх испытывала его дочь перед грозой.

– Дорога была скользкой, Кречет оступился, и я свали­лась. Пришлось вернуться и остаться на ночь у Анны. – Протяжно вздохнув, Сирена подняла глаза, чтобы выяснить, проглотил ли отец вместе с наживкой и крючок; выражение сочувствия на его лице придало ей уверенности, и она продол­жила: – В общем, попытка совершить доброе дело кончи­лась для меня плачевно. Одно утешение, что Анна с мальчиками не голодают.

– Учитывая случившееся, тебе, должно быть, трудно заниматься всем этим. – Митчел обвел взглядом стопки книг на столе. – Но, как я понимаю, ты не намерена бросать школу.

– Это лучше, чем скучать. – Сирена бодро улыбнулась, бросив украдкой взгляд на Оливию, которую, похоже, ни­сколько не взволновала приключившаяся с падчерицей беда.

«Впрочем, – с горечью подумала Сирена, – ничего другого я и не ожидала». Мачеха была слишком сосредо­точена на собственной персоне, чтобы принимать близко к сердцу чужие несчастья.

– Как там в Нью-Йорке? Добрались без происше­ствий?

Поскольку Оливия не нашла нужным удовлетворить лю­бопытство Сирены, устало вздохнув, Митчел ответил сам:

– Рассказывать особенно не о чем. Британские отря­ды заняли город, Вашингтон отступил. Мы не видели никаких беспорядков. Мятежники засели в лесах и не высо­вывают носа. Думаю, еще немного – и они сложат ору­жие, признав поражение.

Голос его звучал уверенно, но Сирена слушала вполуха. Все ее мысли были заняты Трейгером. Она представляла себе, как темноволосый красавец сжимает в объятиях Оли­вию точно так же, как обнимал недавно ее. Несмотря на все доводы рассудка, убеждавшие забыть его, девушка тер­залась от ревности, задаваясь мучительным вопросом, по­казалась ли ему Оливия такой же легкой добычей, как она.

– Сирена? – Митчел нахмурился, заметив отсутству­ющий взгляд дочери.

Она вскинула голову с извиняющейся улыбкой на губах.

– Прости, папа. Что ты сказал?

– Я спросил, нравится ли тебе преподавание, – по­вторил отец, с любопытством глядя на нее.