Красавица и шпион - Джулия Энн Лонг

Во всех рисунках чувствовались увлеченность, сноровка и, главное, своеобразие манеры, которому не способен научить ни один учитель. Кита эти наброски странным образом взволновали. Его отец был прав – давным-давно он действительно мечтал стать натуралистом. Увлекался Джозефом Бэнксом, его путешествиями с капитаном Куком, исследованиями флоры и фауны. Но Кит никогда не мог передать на бумаге предметы именно такими, какими он их видел и чувствовал, и это сводило его с ума. Природа словно мягко связывала ему руки, говоря: «Нет, голубчик, этот дар в отличие от прочих тебе недоступен!» А он так привык делать все первоклассно, то неудачи в живописи воспринимал как унижение. Но должно быть, в том возрасте для него полезно было хоть в чем-то почувствовать себя униженным.

Он еще раз перелистал альбом от начала до конца. Кто она, эта неизвестная художница? Ее фигурка была изящной и женственной и не могла оставить его равнодушным. От волос оттенка красного дерева приятно пахло, хотя он и не мог определить, чем именно, скорее всего свежестью. Чистотой. Неиспорченностью. Впрочем, ни одно из этих слов не было точным. До чего он любил открывать для себя уникальный запах женщины, у каждой неповторимо свой. Начинать знакомство лучше, всего, он знал по опыту, с затылка. Есть и другие приятные места...

Он улыбнулся сам себе озорной улыбкой, но она тут же исчезла с его лица, стоило ему вспомнить, что в Барнстабле он не для того, чтобы знакомиться с женскими запахами.

«Вы вели себя очень смирно», – сказала она. Так, будто он ее разочаровал.

Кит рассмеялся. Нечто подобное сказал бы и он на ее месте.

А здесь не будет скучно.

Кит завел лошадь в конюшню, до обморока напугав двух мирно дремавших на сене конюхов, присматривавших за четырьмя обитавшими в «Розах» меринами, красивой беременной кобылицей, которая вот-вот должна была ожеребиться, и самодовольным жеребцом.

Затем Кит обошел дом кругом и проскользнул в него через приоткрытую кухонную дверь. На кухне не было ни души. Горничные, конечно же, развлекаются с лакеями. Впрочем, он не мог осуждать их, принимая во внимание прекрасную погоду и вечное отсутствие хозяев. Однако некоторое подобие порядка все же придется навести.

Какое-то время он стоял, прислушиваясь. И услышал оживленный разговор, доносившийся со стороны гостиной, где висел огромный портрет семейства Уайтлоу, на котором был изображен и маленький, стоявший с угрюмым видом Кристофер, недовольный тем, что его заставляют позировать для грядущих поколений. С детства знакомый с каждой скрипучей половицей, Кит прокрался к комнате вдоль стены коридора и заглянул в дверь.

Экономка миссис Дэвис и дворецкий Бултон вольготно возлежали на симметричных кушетках затылками к нему, и, не торопясь, попивали чаек.

– Любезная миссис Дэвис, не собираетесь ли вы почтить своим присутствием завтрашний бал? – Бултон искусно имитировал характерный тягучий говорок аристократов, прихлебывая из чашки и не забывая оттопыривать мизинец.

– Ну, вообще-то, мистер Бултон, я пока что не придумала, какое платье мне надеть. Надо сказать горничной, чтобы выбрала его за меня, ведь она делает за меня все остальное, мистер Бултон, так пускай и думает за меня тоже.

Они расхохотались и чокнулись чашками.

– Привет, – весело поздоровался Кит.

Собеседники в смятении мгновенно вскочили. С некоторым сожалением Кит увидел, как чашки взмыли вместе с ними, и их содержимое выплеснулось на ковер. Но решил, что зрелище мелькающих в воздухе рук и ног стоило того, чтобы не предупреждать их заранее о своем приезде.

– Да, ваше сиятельство!

Они кланялись и приседали, кланялись и приседали, кланялись и приседали, будто поклоны и приседания могли искупить то, что они с ногами лежали на матушкиных французских кушетках.

– Я приехал! – бодро проговорил он. – Как дела, миссис Дэвис? Бултон?

– Дела... это просто... мы тут... – наперебой забормотали они.

– Как раз собирались созвать слуг, чтобы подготовиться к моему визиту? – вежливо предположил он.

– Наши извинения, сэр, но если бы мы знали, что вы пожалуете... – Бултон на удивление быстро справился с шоком и заговорил с исполненным достоинства сожалением. Молодец.

– Да я и сам не знал, что пожалую, Бултон, за что прошу у вас и миссис Дэвис прощения. Но если вы прямо сейчас начнете проветривать комнаты, готовить еду и... впрочем, ваши обязанности вам известны, и мне не нужно вам о них напоминать.

– Да, сэр. Разумеется, нет, сэр. То есть, конечно же, сэр, – снова заговорили они вразнобой.

– Этим пятном прошу вас заняться лично, миссис Дэвис, – кротко сказал он.

– Ах, милорд! – Экономка с трагическим выражением перевела взгляд на ковер. Насколько Кит себя помнил, миссис Дэвис заботилась о коврах, как о малых детях. Но в отсутствие хозяев даже лучшие из экономок, видимо, становятся небрежными.

– А что, завтра в Барнстабле в самом деле бал?

– Д-да, милорд.

– И где же именно его устраивают?

– В городской ратуше, сэр. Приглашены все в городе. Все, кроме слуг, разумеется.

– Хорошо. – Мгновение он смотрел на них строго и взыскующе, и это мгновение длилось достаточно долго, чтобы им захотелось увернуться из-под его взгляда. – Я предлагаю завтра вечером устроить здесь бал для слуг. И можете купить вашей любимой отравы, Бултон.

– Виски, сэр? – пробормотал Бултон неуверенно, и его губы тронула едва заметная улыбка.

– Да, предлагаю вам купить немного виски для такого случая. Миссис Дэвис, полагаю, денег в доме хватит?

– О да, сэр! – Миссис Дэвис тоже позволила себе слегка расслабиться и даже отважилась задать вопрос: – А вы собираетесь на завтрашний бал в Барнстабле, сэр?

– Само собой, миссис Дэвис, само собой, – беззаботно ответил он. Прошло немало лет с тех пор, как Кит показывался в Барнстабле в последний раз, и он надеялся, что его история уже обросла легендами.

На этот раз слуги улыбнулись в открытую, а он улыбнулся им в ответ. Сельчане будут не на шутку удивлены появлением виконта среди них, и миссис Дэвис с Бултоном скорее предпочли бы увидеть это, чем даже веселиться на собственном празднике.

– Вы долго пробудете на этот раз? – спросила миссис Дэвис.

– Не меньше месяца, миссис Дэвис. Видите ли, у меня здесь есть одно дело.

Он видел по ее глазам, что она уже предвкушает, как объявит новость горничным и лакеям, которым придется некоторое время старательно изображать усердие в работе.

– Большую часть времени я стану проводить на природе, – заверил он экономку, которая застенчиво улыбнулась ему, догадавшись, что ее мысли прочитаны.

– Ваш батюшка, надеюсь, в добром здравии? – осторожно осведомился Бултон.

– Да. Но сюда не собирается.