Игра по чужим правилам - Елена Усачева

Ни отговорок, ни вопросов – Лешка молча открепил велосипед от стены, развернул его рулем в сторону двери, перекинул на руки Ире. В ответ подмывало сказать что-то типа: «А к Лике съездишь потом». Но было еще пять желаний, торопиться не стоило. Ругаться тоже рановато.

Поначалу велосипед отказывался слушаться. Ира разучилась ездить по улицам. Она неловко тормозила, едва не сшибала людей. Количество скоростей на руле привело ее в шок. В конце концов она настроила нечто среднее и покатила вперед.

По большому счету ехать было некуда. Без Кати что делать в клубе? Одна под дождем на улице – еще то зрелище.

Стоило ей отъехать от Лешкиного дома, на дороге попался Парщиков.

– А я все думал – даст или не даст, – философски изрек Митька.

– Дал. Дальше что?

– Помощь не нужна? – Одноклассник кивнул на ручки с переключением скоростей.

– Помоги себе сам! – Ира оттолкнулась от бордюра и, виляя, по дуге поехала на ближайшую клумбу.

– Ну и зря.

Чтобы не упасть, Ире пришлось остановиться. Последнее время они стали часто встречаться – это к дождю.

– А чего ты все время высматриваешь?

– Слежу за гармонией мира.

– Вчера в магазине тоже за гармонией следил? А я думала, за Сергеенко.

– Катись!

Велосипед сам собой поехал вперед, Ира спешно поставила ногу на педаль. Пора отсюда ехать, пока ее не включили в Митькину гармонию под названием «ежедневник».

Ну что же – прокатимся до клуба в одиночку. К тому же Ира уже договорилась с Лешкой о кино. Такое желание не должно пропасть впустую. Саша ведь тоже должен был знать о походе.

Бирюзовое двухэтажное здание на пересечении улиц Макаренко и Хавченко пряталось во дворах за мусорными контейнерами. На размытой грязи колесо скользило. Ира гнала прочь назойливую мысль, что все это она затеяла зря.

Велосипед юзом прополз мимо входа и уперся в узкую тропинку. По ней шли две девчонки. Одна невысокая, полная, с бледным лицом – узкий подбородок, лохматые черные волосы выбиваются из-под капюшона; вторая старательно прыгает через лужи – белые растоптанные кроссовки, нелепый выцветший голубой берет, лицо красное от старания, след от выдавленного прыщика у виска.

– Смотри! Чуть не врезались! – хохочет черноволосая.

– Ой! – отзывается вторая, налетая на спутницу, как Пятачок на Винни Пуха. Она подслеповато щурится.

Обе прошли по доске, утопающей в жиже. Черноволосая остановилась около двери, заставив подругу снова споткнуться об нее.

– Ты что-то ищешь? – в упор спросила она Иру.

– Мне нужен Саша.

Особой дипломатии разводить не хотелось. Не упасть бы – и на том спасибо.

– Какой? – прищурилась обладательница кроссовок.

– Сейчас позову, – потянула на себя дверь черноволосая.

– Тот, который играми занимается, – быстро добавила Ира, боясь, что не того позовут. – Он мастер. – И произнесла непривычное слово: – Ролевик.

– Заходи, – кивнула светлая.

– У меня велосипед. – Зайти очень хотелось. Посмотреть, запомнить детали. Чтобы потом рассказывать Кате. В таком деле, как месть, детали – самое главное.

– Да ладно, никто его не возьмет.

Светлая все еще стояла на улице, словно ей самой было интересно, какого Сашу позовет подруга.

Гомон и топот из-за двери накатывали волнами. Ладони вспотели. Все шло не совсем так, как планировалось. Победителем она в это здание не вошла. Стоит на пороге и ждет. Может, и правда войти?

Ира перекинула ногу через раму, собираясь развернуться. Доска под колесом подпрыгнула, обдав грязью. Велосипед наклонился, колесо съехало по жиже.

Нет! Нет! Нет!

Она еще боролась. Она еще пыталась держать равновесие. Но велосипед был слишком тяжел.

Руль заскользил в пальцах. Рама больно ткнулась в лодыжку.

Всё…

Седло с рулем смачно ухнулись в грязь лужи. Иру потянуло вперед, она опустилась коленом на каретку, вскрикнула от боли и упала руками вперед. Светлая прыгнула к ней, но было уже поздно.

Холод от коленей медленно пробирался вверх, джинсы неприятно царапали колени. Ира поднялась, отчего стало еще холоднее.

– Теперь точно придется зайти и отмыться, – подытожила светлая.

Дверь распахнулась.

В первую секунду вышедший человек показался страшным, как медведь. Он стоял, чуть наклонив голову вперед, смотрел исподлобья, глаза прикрывали вихры черных цыганских волос.

– Чего у вас тут? – спросил он хрипловато.

Вышедшему никак нельзя было дать шестнадцати лет. Он был старый, лет тридцать, не меньше. Хотя с чего она взяла, что Саша молод? Может, это шестидесятилетний старик?

– Вы Саша? – спросила Ира. В голосе появилась неожиданная робость. Уж не черноволосого ли цыгана она испугалась?

– Ну?

Человек по имени Саша спокойно протопал по луже, одним рывком вытащил велосипед из грязи и легко перенес его на асфальт к стеночке.

Очень хотелось спросить, нет ли у них другого Саши, потому что этот Ире никак не подходил.

– Ты от Женьки, что ли? В «Ветер»?

– Нет.

Ира отлепила себя от засасывающей жижи и пошла к велосипеду. Ситуация была наиглупейшая. Приехать в незнакомое место, опозориться перед незнакомыми людьми. Ну, разве может так патологически не везти. Неужели так сложно было сотворить маленькое чудо? Совсем крошечное. Чтобы вышел нужный Саша. Чтобы потом уже не надо было ничего делать. А тут стой и гадай, как на ромашке: «тот – не тот». И кому она будет говорить, что завтра идет в кино? Вот так и строй планы по жизни.

– Вы Катю Сергеенко знаете?

– Из какого отряда? – нахмурился цыган, и, не дожидаясь ответа, повернулся к черноволосой: – Лиз, крикни пацанов, пускай настил нормальный сделают. Чего здесь люди падают.

Лиза сверкнула лукавым взглядом черных глаз и скрылась.

Это отстраненное «люди» неприятно задело. Ира потянула к себе велосипед. Колесо не сдвинулось с места. Ну конечно, все так и должно было произойти. Она с силой налегла на руль, чувствуя, как под ладонью хрустит песок. Колесо заскрипело. Грязь попала в цепь и во все эти шестеренки. Щукин ее убьет.

– Погоди! Ты куда? – удивился Саша. – Чего хотела-то?

Уверенность позорным зайцем скрылась за горизонтом. А ведь надо только сказать, что ей нужен другой Саша, который делает игры, который дружит с Сергеенко. До того дружит, что поведал ей свои сердечные дела. Ей надо услышать, что такого не существует. И тогда – все, жизнь продолжается. Но рот не открывался. Хотелось побыстрее убежать отсюда, спрятаться. Нет, нет, она сейчас ничего не сможет выговорить. Лучше смерть.