Гадкий утенок - Айрис Джоансен

– Ее привез Николас, – неохотно пояснил Джоэл.

– Николас? – Таня напряженно выпрямилась.

– Так я и знал, что тебя это заинтригует, – кисло пробормотал Джоэл. – Но это, в сущности, неважно. И не вздумай убеждать меня взяться за это дело. Мало ли что Николасу в голову взбредет! Кости лица сильно повреждены, я не смогу его восстановить. Пусть лучше ею занимается Сзмплин.

– А я тебя ни в чем и не убеждаю, – резонно заметила Таня. – Мой долг перед Николасом – мое личное дело. Так что это за женщина?

– Ее зовут Нелл Калдер. Она пострадала во время покушения на Кавинского.

– Какое отношение она имеет к Николасу?

– Можешь не ревновать. Он ее почти не знает.

– С чего ты взял, что я ревную?

Ее удивление выглядело так искренне, что Джоэл невольно вздохнул с облегчением. С деланной небрежностью пожав плечами, он сказал:

– Я же знаю, что вы с Николасом – сердечные друзья.

– Во-первых, он спас мне жизнь, а во-вторых, он привез меня к тебе. – Таня задумчиво смотрела Джоэлу в глаза. – Но нас связывает только дружба, больше ничего.

– Николас никогда ничего не делает просто так.

– Зачем ты так говоришь о нем? Ведь я же знаю, он тебе нравится.

Да, нравится. Но Джоэл чертовски ревновал к нему Таню. Внезапно он вспомнил знаменитую сцену из фильма «Касабланка», где Ингрид Бергман смотрит влюбленными глазами не на скучного и благородного Пола Хенрида, а на сомнительного красавчика Хамфри Богарта. Пускай Хенрид – герой Сопротивления, но женщины во все времена предпочитали не героев, а импозантных злодеев. Они куда как интереснее.

– Ты его не понимаешь, – сказала Таня. – Он не такой жесткий, каким кажется. И вообще, он теперь по другую сторону.

– В каком смысле?

– Жизнь круто обошлась с ним. Бывает, человека кидает то так, то этак, исполосует всего шрамами, и кажется, что ради выживания не остановишься ни перед чем. А потом вдруг все меняется… – Она смотрела на чашку. – Внезапно снова становишься нормальным человеком.

Джоэл понял, что она говорит не только о Танеке. Таня прошла через ад, но теперь и она оказалась «по другую сторону». Ему хотелось дотронуться до нее, утешить, сказать, что он дорожит ею больше всего на свете.

Вместо этого Либер взял чашку и отпил кофе.

– Очень вкусно, – соврал он.

Ну ты и молодец, сказал он себе. Николас спас ей жизнь, а ты сказал ей паршивый комплимент в адрес сваренного ею кофе.

Таня весело улыбнулась:

– А я тебе говорила!

– Да, ты все время талдычишь одно и то же. Это действует мне на нервы.

– Так почему Николас хочет, чтобы ты помог этой женщине?

Он пожал плечами:

– Кажется, он считает, что виноват в случившемся. А отдуваться за него должен я. Нет уж, на это я не куплюсь.

– Не уверена. Тебе жалко эту женщину, я вижу.

– Я не смогу вернуть ей прежнее лицо.

– Ну так сделай другое. Ты ведь сможешь ей сделать новое лицо?

– По-моему, ты обещала, что не будешь меня убеждать.

– И не подумаю. Решай сам. Но я вижу, что решение ты уже принял. В твоих силах сделать эту работу интересной. – Таня лукаво улыбнулась. – Почему бы тебе не сотворить собственную Галатею?

– Я не сказочник, – категорично заявил Джоэл. – Я хирург.

– Без сказок нельзя. А тебе они нужны больше, чем кому-либо другому. – Таня отобрала у него чашку. – Я вижу, что на самом деле мой кофе тебе не понравился.

– Да, то есть… – смешался он. – Вообще-то не очень.

– Но ты все-таки выпил его – ради меня. – Таня чмокнула его в лоб. – За это спасибо.

Она унесла поднос.

Без нее библиотека вдруг как-то потускнела.

Она сказала, что долг перед Николасом ее личное дело.

Это неправда.

Танек сделал своим должником его, Джоэла. Благодаря Николасу в его жизни появилась Таня. За этот долг ему никогда не расплатиться, даже если этот ублюдок будет каждый день привозить ему по новой пациентке.

– Черт бы вас всех побрал. Ладно, будем думать про Галатею.

* * *

– Что ты здесь делаешь? – возмущенно поинтересовался Джоэл, входя в палату.

– То же самое я хотел бы спросить у тебя, – огрызнулся Николас.

– Я здесь работаю.

– В одиннадцать часов вечера?

Джоэл взглянул на график температуры.

– Она просыпалась?

– На минуту. Ей казалось, что она умирает. И еще она спрашивала про дочь.

– Она не знает, что ее муж и дочь погибли?

– Пока нет. По-моему, у нее и без того забот хватает.

– Даже слишком. Ей предстоит сложная операция, а потом психологический шок. – Либер поморщился. – Ты же намерен усложнить мою задачу тяжелой душевной травмой. Боюсь, она такой нагрузки не вынесет. Что она собой представляет?

– Она не из железа.

Танек вспомнил, какой была Нелл Калдер рядом с дочерью.

– Мягкая, беззащитная. Безумно любила дочь. В этом заключался весь смысл ее жизни.

– Очень славно. – Джоэл устало провел рукой по вьющимся каштановым волосам. – А другие родственники у нее есть?

– Родители умерли.

– Профессия?

– Никакой.

– Совсем хреново.

– Она три года училась в художественном училище, потом перевелась на педагогический факультет в Гринбрайарский университет. Там же познакомилась со своим будущим мужем, Ричардом Калдером. Он учился в аспирантуре на экономическом. Жених, судя по всему, был завидный: талантливый, красивый, честолюбивый. Нелл бросила университет, вышла за него замуж, а в следующем году у них родилась дочь.

– Почему она перестала заниматься искусством?

Николас покачал головой.

– Пока не знаю. Мне еще предстоит это выяснить.

– Да, задача не из легких.

– Но ты берешься?

– Берусь, однако ты об этом еще пожалеешь.

Операция, которую я сделал Тане, по сравнению с этим случаем – детская игра. Придется тебе раскошелиться. Я тут как раз обустраиваю свою новую виллу на берегу озера…

Николас страдальчески поморщился:

– Ну, это уж чересчур!

– Женщина догадывается, что с ее родными дело неладно. Тянуть больше нельзя. Ты должен сам сообщить ей, что она осталась на свете совсем одна.