Укрощение королевы - Филиппа Грегори

Их повседневная жизнь была происшествиями, опасностью и приключениями. Мы даже сейчас не знаем, насколько близка она была с мученицей Анной Эскью. Все выглядит так, будто Анна умерла, стремясь сохранить их связь в тайне. Мы знаем, что Эскью проповедовала перед королевой и они могли встречаться в Линкольншире, когда были детьми. Нам также известно, что королева использовала свое влияние, чтобы освободить Анну из-под первого ареста, но не смогла помочь ей, когда ее арестовали во второй раз. Мы знаем, что Николас Трокмортон, слуга королевы, присутствовал на казни Анны и что кто-то заплатил охранникам, чтобы пронести и передать ей мешочек с порохом, чтобы прекратить ее мучения. Очень похоже, что Анну Эскью пытали, чтобы вынудить ее назвать имя королевы среди своих единоверцев и обвинить ее в ереси и предательстве, чтобы арестовать и казнить ее саму.

Заговор против королевы, ее быстрый и умный ответ и ее унижение перед двором описаны в труде Фокса «Книга мучеников», и некоторые из ее диалогов, приведенные здесь, взяты оттуда. Но вот история о ее унижении в королевских покоях полностью вымышлена, хотя у нас очень мало информации о том, что происходило за закрытыми дверями в спальне того времени. Мне захотелось написать сцену, где разрешенное законом избиение жены и символический гульфик Генриха были объединены в символ того, как мужчины подавляли женщин, пользуясь имеющейся в их распоряжении физической силой, сексуальностью и воображаемой властью.

Так было в прошлом, так обстоят дела и сейчас.

Нам также не известно, насколько близки были Екатерина и Томас Сеймур, пока она была королевой. Все выглядит определенно так, что они были обещаны друг другу, поскольку писали друг другу любовные письма и договаривались о тайных встречах уже спустя несколько недель после смерти короля, и поженились они, несмотря на предшествовавшее решение подождать, всего спустя несколько месяцев после смерти Генриха. Возможно, их брак был полон счастьем и любовью. Но нам также известно о том, что принцессе Елизавете пришлось покинуть дом своей приемной матери после того, как она оказалась вовлечена в сексуальные игры со своим приемным отцом, Томасом Сеймуром. В семье происходили неприглядные ссоры из-за имущества вдовы и королевских украшений. Томас был ревнивым и властным мужем.

Екатерина и Томас были женаты менее полутора лет, когда она умерла от осложнения после родов. Существуют свидетельства о том, как она упрекала его в том, что он не любил ее, но он был рядом с нею в ее последние часы и, судя по всему, был убит своей потерей, отказавшись от их совместного дома и оставив свою дочь на попечение Эдварда Сеймура и его жены.

Составляя описание женщины в Средние века, я самым странным образом не могу остаться равнодушной и обнаруживаю, как настоящее во многом перекликается с прошлым. Несмотря на то что Екатерина Парр жила столетия назад, когда я думаю о том, какой страх ей пришлось пережить, как ей приходилось набираться храбрости, я не могу не восхищаться ею. Ее тщательное самообразование, должно быть, находило отклик в сердце каждой женщины, которая отваживалась проникнуть в строго охраняемые мужские круги: промышленность, политику, науку. Все, кто любит язык и искусство слова, будет восхищен трудом Екатерины Парр, исследовавшей манускрипты на латыни и греческом в поисках наиболее подходящего английского слова для перевода, и все, кто когда-либо любил, найдут в себе сочувствие к ней, женщине, любившей одного, но вынужденной выйти замуж за другого, деспота и тирана, но сумевшей – ура! – пережить его.

Этот роман о женщине, любящей слово, я посвящаю двум великим ученым, которые учили меня: Морису Хатту из Университета Сассекса и Джеффри Карналлу из Университета Эдинбурга. Для меня они являются воплощением учителей, которые сквозь века пронесли свои знания и терпение, позволяющее им делиться этим со всеми желающими, которые врываются в бастионы мужских знаний и распахивают ворота.

Мне не хватит слов, чтобы выразить свою благодарность им, что они сами немедленно бы охарактеризовали и как клише, и как парадокс. Силы небесные, как же я по ним обоим скучаю!

Выражаю особую признательность Сюзан Джеймс за ее биографию и Джанел Мюллер за ее тщательную редакцию текстов Екатерины.