Воспоминание - Джуд Деверо

Глаза Норы поблескивали от удовольствия. Вышло так, что без ее объяснений я ничего не могла понять. Я забрела в незнакомые мне области и оказалась там брошенной. То, что было для меня наиболее важно, все повисло в воздухе в состоянии полной неопределенности. Без объяснений Норы я ничего не могла добиться и была не в состоянии сделать никаких выводов. Я чувствовала себя, как сирота.

– Что же он, сейчас внутри меня, что ли?

Нора рассмеялась.

– О, нет, здесь его сознание тогда окажется в теле того мужчины, которым он стал в этой своей жизни.

«Ой, ну и ладно, – подумала я. – К черту все это колдовство и магию, я в этом все равно никогда не разберусь. Пусть мне дадут в готовом виде человека из плоти и крови, а не чье-то сознание».

– Объясните просто: где мне его найти?

– Вы должны ждать, пока он вас найдет.

Я отпустила короткое ругательство сквозь зубы, что заставило Нору посмотреть на меня с осуждением.

– Простите, – покраснела я. – Но я терпеть не могу ждать.

– Вы думаете, я этого по вам еще не заметила? – осведомилась Нора с убийственным сарказмом.

Но теперь наступила моя очередь молчаливо торжествовать. Я послала ей мысль, в которой говорилось, что это именно благодаря своей нетерпеливости я сделала то, что сделала, а то мне пришлось бы ждать встречи с моим Джейми – Тэйви – Талисом еще в течение трех жизней.

В ответ на эти мои бессловесные мысли Нора улыбнулась и задумчиво проговорила:

– Никогда не случается ничего того, что не было предопределено заранее.

– Ого! То есть теперь мне надо поверить, что это было предопределено, что я отравлюсь в начало века, даже несмотря на то, что вы запретили мне это делать?

– А иначе как еще леди де Грей могла умереть в этот самый день, если бы ваш дух не покинул в этот день ее тело? Исторические материалы намекают, что убита она не была. И если в этом поместье и есть действительно какой-то беспокойный дух, то это не ее.

Я подумала, что даже если я, например, задушила бы ее, то это было бы заранее оправданное человекоубийство. Ни в чем не было ни моей вины, ни моей заслуги. Все ведь предопределено.

«А, – подумала я, – какая разница! Какая разница, чья это будет заслуга, если произойдет главное: я получу своего Талиса?»

– Как он меня найдет и когда?

Нора виновато пожала плечами:

– Не знаю.

– Не знаете, значит, – спокойно произнесла я. Она кивнула.

– Но хотя бы что он меня найдет – это вы знаете точно?

– Неточно, – ответила она довольно раздраженно, но быстро успокоилась. – Вы же сами несколько, скажем так, изменили ситуацию. Теперь мое знание о будущем стало… как бы это сказать… ну, я точно не знаю.

Я не удержалась от злорадной улыбки. До сих пор, казалось, Нора знает и понимает решительно все.

Я уже открыла рот, чтобы задать еще один из моих бесконечных вопросов, но она, предупреждая меня, подняла руку:

– Я не могу вам сказать то, чего не знаю. Но если так предопределено, что вы встретитесь, то вы можете бегать от него как угодно: запереться в своей квартире, заколотить дверь и окна и никогда не выходить на улицу, и все-таки он вас найдет.

– Ну, это только если он наймется работать почтальоном в отделе доставки, – сказала я. В то, что она говорила, было очень трудно поверить. Я никак не могла представить себе, чтобы Талис работал мальчиком-почтальоном. Но в то здание, где я жила, допускались только почтальоны. Вокруг этого здания круглосуточно дежурил отряд охраны в двадцать восемь человек. Как это, интересно, он сможет войти туда? Нет, мне самой надо его искать.

– Можно поместить объявление в газете?

– В какой газете? – отозвалась она. – В какой стране? На каком языке?

– А, да, – смутилась я. Я вспомнила, что она уже предупреждала меня, что я должна буду принять свою половину в любом обличий, в котором Господь создаст его на этот раз. Я пробормотала про себя:

– А если мне, как всегда, не повезет, и окажется, что сейчас он – девятилетний трансвестит?

Нора расхохоталась:

– Вообще-то это вряд ли.

Итак, мне теперь оставалось одно: отправиться домой и ждать. И я, уже собрав вещи и поднявшись, чтобы уйти, задала последний вопрос:

– Что случилось с телом Катрин?

– Этот старик, Джек… – Она посмотрела на меня так, как будто ждала, что я что-то подскажу.

– Ага, – воскликнула я и только теперь поняла, кто был тот старик. – Это же был Джон Хедли, да? – Я на какое-то время не могла прийти в себя от изумления от этой догадки, потом продолжала:

– В эпоху королевы Елизаветы он жил так, что в конце концов все потерял. Он потерял деньги, престиж, семью, даже лишился здоровья. – Стоило мне только вообразить себе его участь, и я сразу дала себе честное слово, что никогда не буду совершать ничего подобного. Нора кивнула, довольная тем, какая у меня память и как я соображаю (по крайней мере, так я решила истолковать ее кивок).

– Джек нашел их тела вместе, подумал, что они совершили самоубийство, и решил, что, если об этом станет известно, их нельзя будет похоронить на кладбище. И тогда он решил спрятать тело Катрин, и прятал его у себя до того дня, когда похоронили Тавистока. Тогда ночью он тайно раскопал могилу и положил тело Катрин в тот же гроб, где лежало тело ее Тэйви. И теперь их тела вечно будут спать вместе.

– Как и в средневековье, – тихо добавила я. – Родились вместе. Умерли вместе.

Больше я ничего не смогла сказать, встала и вышла из офиса Норы. Я медленным шагом шла домой, думая по пути о том, что со мной было и что я узнала.

Я решила ждать, но не сидеть сложа руки. Я еще много раз была у Норы, вытягивая из нее всю информацию, какую только можно было из нее вытянуть. Потом пустила в дело свои способности сыщика, или, другими словами, начала проводить исследовательскую работу. Прежде всего я решила разыскать могилу, где были похоронены Калли и Талис.

«Это один из лучших дошедших до нас памятников шестнадцатого века, – говорилось в туристическом справочнике. – Резьба и украшения изысканны и оставляют впечатление, осмелимся сказать, чувственности». Это писал какой-то критик, специалист по искусству.

Я почему– то была необычайно счастлива, когда прочитала там же, что мраморные фигуры не были осквернены никакими уродливыми надписями. В семнадцатом веке там был пожар, и сгорела большая часть деревни и почти вся церковь. После этого церковь не стали восстанавливать, а так и закрыли, и останки здания поросли зеленью. То место, где стоял памятник, тоже заросло, и листва скрыла статуи. Они простояли почти два века чуть ли не в герметичной оболочке. В начале двадцатого века, однако, скульптура была обнаружена и предстала перед глазами людей почти в первозданном виде. И церковь, и мраморные скульптуры были взяты под охрану министерством культуры и реставрированы.