Брачная ночь - Софи Кинселла

– Ну, хватит вам! – Сара с улыбкой качает головой. – Бен, не заводись. Я же говорила, – добавляет она, поворачиваясь ко мне, – что Бен, когда бредил, болтал всякую ерунду об ангелах и всяком таком. Не сто́ит вспоминать об этом теперь и тем более придавать этому какое-то особое значение… – Сара слегка морщится, словно ей самой тоже хочется поскорее покончить с неприятным разговором. – Расскажите лучше, чем вы занимаетесь, где работаете. Ведь это так интересно – встречать старых знакомых и узнавать, кто кем стал, чего добился…

Бен бросает на меня еще один хмурый взгляд и делает большой глоток виски из своего бокала.

– Я выпускаю бумагу, – начинает он. – У меня своя фирма…

Пока Бен описывает свою бумажную компанию, я допиваю остывший кофе и пытаюсь унять дрожь в руках. Мне все еще не верится, что моя глупая ложь, которую я совершенно искренне считала вполне безобидной (а мне действительно казалось, что я могла забыть о болезни Бена), выплыла наружу и теперь грозит основательно подпортить наши отношения. Впрочем, точно так же я не могу поверить, что Бен воспринимает только что открывшиеся факты настолько серьезно. Ну, какая, в конце концов, разница, кто кого выхаживал во время болезни?! Это могла быть я, могла быть Сара, а могла быть какая-нибудь старая гречанка из ближайшей больницы – сухая, морщинистая, насквозь пропахшая душистым греческим табаком. Он что, и ее счел бы своим ангелом-хранителем и «полюбил на всю жизнь»?!

Я настолько глубоко погружаюсь в эти не слишком веселые размышления, что совершенно не слышу, о чем беседуют Бен и Сара, и прихожу в себя, только когда до моего слуха доносятся слова «уехать за границу». Их произносит Бен, и я, естественно, думаю, что речь идет о нашем плане поселиться во Франции.

Как бы не так!

– …Я тоже, – отвечает ему Сара. – Я бы тоже хотела отправиться куда-нибудь в тропики, совершить путешествие под парусом по островам Карибского моря. Правда, пока у меня не хватает денег – я ведь преподаю английский, а этим много не заработаешь, но деньги не проблема. Главное – решить, правда?

– Я давно мечтаю путешествовать в тропических морях, – оживленно кивает Бен. – Обожаю парусный спорт, это моя страсть. В ближайшие пару лет я планирую проводить как можно больше времени на моей яхте.

– А ты никогда не думал о том, чтобы пресечь Атлантику?

– Нет, но идея мне нравится. – У Бена вспыхивают глаза. – Нужно только собрать надежную команду. Тебя бы я включил в нее в первую очередь, если ты согласна.

– Конечно, согласна! Сначала – переход через Атлантику, а потом – круиз по Карибскому морю.

– Отличный план.

– Значит, договорились. – Они хлопают ладонью об ладонь и радостно смеются, а я чувствую себя несправедливо обойденной.

– А ты любишь ходить под парусом? – вежливо спрашивает меня Сара.

– Нет. Не особенно. – Я бросаю раздраженный взгляд на Бена. Мне он ничего не говорил о своем намерении пересечь Атлантический океан на парусной яхте, к тому же я не очень хорошо понимаю, как это сочетается с нашим планом купить ферму во Франции. А главное, я никак не возьму в толк, чему Бен так радуется. Мне хочется выяснить это как можно скорее, но только не при Саре. Что может быть пошлее семейного скандала? Только семейный скандал при посторонних.

И внезапно я начинаю жалеть, что мы вообще сюда приехали. Артур был прав, когда говорил – никогда не возвращайтесь туда, где вам было хорошо.

– Я слышала, вы продали пансион? – спрашиваю я у Сары.

– Да. – Она кивает. – Жаль, конечно, но тут уж ничего не поделаешь. Хорошие времена закончились. С появлением студенческой гостиницы наш бизнес стал разваливаться. Теперь ее владельцы купили нашу землю, чтобы построить еще один корпус.

– Сволочи! – злобно шипит Бен.

– Не могу не согласиться, но… Откровенно говоря, после того пожара мы так до конца и не оправились. До сих пор удивляюсь, как папа ухитрялся так долго сводить концы с концами.

– Да, пожар был ужасный, – поспешно вставляю я. Наконец-то речь заходит о чем-то хорошо мне известном. Кроме того, я надеюсь, что кто-нибудь упомянет и о том, как я проявила находчивость и спасла множество жизней. Увы, Сара всего лишь кивает в знак согласия.

– Насколько я знаю, все случилось из-за неисправной электроплиты, не так ли? – спрашивает Бен.

– О, нет! – Сара отрицательно качает головой, и ее серьги чуть слышно позвякивают. – Сначала все так и думали, но потом появилась другая версия. Говорили, что какой-то дурак оставил без присмотра горящие свечи. Ароматические свечи в спальне, – уточняет она и глядит на часы. – О, прошу прощения, я оставила в духовке запеканку. Пора ее доставать.

Она быстро уходит. Бен провожает ее взглядом, потом залпом допивает свой скотч и поворачивается ко мне.

– Что случилось? – Бен хмурится. – Что с тобой, Лотти, ты такая бледная! Все в порядке?

Ничего не в порядке, хочется сказать мне. Я чувствую себя раздавленной, разбитой, уничтоженной. Открывшаяся мне правда столь ужасна, что я не в силах ее принять.

– Это я… – шепчу я, с трудом превозмогая дурноту.

– В каком смысле – ты? – удивленно переспрашивает Бен. Он ничего не понимает.

– Я всегда держала в спальне ароматические свечи, – яростно шиплю я. Яростно – потому что мне очень плохо. – Ну, помнишь? Должно быть, однажды я забыла их потушить и… В пансионе больше ни у кого не было ароматических свечей, только у меня, а значит… значит, пожар случился по моей вине!

Я произношу страшные слова вслух, но легче мне не становится. Потрясение, растерянность, горе овладевают мною целиком. Мой триумф, победа, которой я так гордилась, обратились в прах, в ничто. Хуже того, я столько лет считала себя отважной героиней, но на самом деле – я была преступницей, беспечной и безответственной дурочкой, из-за которой могло погибнуть столько людей!

В это мгновение мне ужасно хочется, чтобы Бен обнял меня, утешил, сказал какие-то слова или спросил о чем-то. Мне хочется, чтобы он сделал хоть что-нибудь, но, похоже, мои переживания нисколько его не трогают.

– Это же было черт знает когда, – говорит он небрежно. – Теперь это уже неважно.

– Как это – неважно?! – Я изумленно таращусь на него. – Как – неважно?! Это важно, и еще это… ужасно. Я испортила всем отдых. Я испортила Артуру бизнес. Люди могли сгореть заживо из-за того, что я…

Тяжкий груз вины мешает мне говорить. Слезы наворачиваются на глаза, и лицо Бена расплывается и дрожит. Как он не поймет, что для меня сейчас рушится весь мой мир? Все эти пятнадцать лет я дорожила памятью о той ночи, когда, взяв на себя ответственность, я сумела спасти людей, и только теперь мне стало ясно, как глубоко я заблуждалась. Да, я спасла от смерти нескольких постояльцев пансиона, но ведь если бы не моя небрежность, никакая опасность им бы вовсе не грозила. Я забыла потушить свечи – и едва не стала убийцей. Я могла погубить два десятка человек, и то, что в итоге я их все-таки спасла, мало что меняет. Лично для меня самое страшное заключается в том, что я оказалась вовсе не такой, какой сама себя считала все это время. Я – другая. Я – глупая, самонадеянная, беспечная идиотка, с которой просто опасно иметь дело.