Восхитительная ведьма - Анна Джейн

— Не оглядывайся, — попросил он, осторожно ведя машину — дорога была не очень хорошей, и мы передвигались довольно медленно, что, впрочем, меня ничуть не тревожило.

— Почему?

— Поймешь, когда увидишь.

Я послушалась, и смотрела только на его лицо, весело подкалывая и смеясь. А когда мы приехали, и я, наконец, вышла из машины, меня ждал сюрприз. Прекрасный город, раскинувшийся внизу, искрил огнями, пестрил светящимися венами дорог и манил хитросплетениями заснеженных улиц. Казалось, будто кто-то держал в ладонях сверкающие звезды. Я смотрела на них с высоты, не чувствуя холодного ветра, что трепал волосы. И на моих губах играла полуулыбка.

Где-то там, среди мерцающих огней, находился дом моей бабушки, откуда я смотрела на Алую сопку в детстве. Еще дальше, там, где во тьме маяками сияли самые высокие здания города, находился мой дом. А там, где вздымались холмы — здание университета. Над городом зависла круглая луна, которая то и дело пряталась за дымчатыми облаками, а в прозрачном воздухе серебрился редкий снег. Хрупкое предвкушение волшебства опутывало невидимыми морозными нитями.

— Тебе здесь нравится? — спросил Олег. Он встал рядом, и его предплечье плотно касалось моего.

— Очень! — призналась я. — Смотришь — и перехватывает дыхание.

— Согласен. Я давно хотел привезти сюда девушку. Много лет. Но ты — первая.

Я удивленно на него взглянула и перевела взгляд на открывшийся вид.

От ночной красоты дух захватывало. Я и не знала, что с крохотной смотровой площадки на Алой сопке открывается такой восхитительный вид на город. Олег был прав — это нужно было увидеть сразу, не оглядываясь. Не рассматривать постепенно, поднимаясь все выше и выше и думая — сколько еще осталось, как высоко мы поднялись, долго ли мы будем ехать?

Не выдержав, я положила голову на плечо Олегу, а когда он обнял меня и чуть прижал к себе, поняла одну важную вещь.

Любить нужно также, не оглядываясь — ни на других людей, ни на собственное прошлое. Погружаться в любовь с головой, не думая — стоит ли оно того или нет. Просто любить и идти вперед, как бы тяжело не было, и однажды, поднявшись на самую вершину, понять, как эта любовь прекрасна, и как может волшебно она сиять даже в самую мрачную ночь.

Я всегда огладывалась. Из-за этого спотыкалась и падала, либо спускалась и оставалась внизу, не зная, от чего я отказываюсь.

— Если не хочешь оглядываться, значит, идешь правильно. — Я не сразу поняла, что сказала это вслух — так погрузилась в свои мысли.

— О чем ты? — не понял Олег.

— Ты часто думаешь о прошлом? — прямо спросил я.

— Мне хватает и настоящего, — ответил он. — А ты?

— Часто. Очень часто. — Мне хотелось быть честной. В месте, откуда открывается такой волшебный вид, нельзя лгать.

— О чем именно ты думаешь, Таня? — неожиданно мягко спросил Олег.

— На самом деле это глупости, просто… Просто прошлое не отпускает. Такое приставучее оно, это прошлое, — вымученно улыбнулась я.

— Скажи, может быть, тебе станет легче. — Если бы он промолчал, если бы его тон был другим, не таким участливым, я бы промолчала. Но он говорил так, будто хотел услышать мою историю, и я не сдержалась. Рассказала ему.

— Я часто думаю о человеке, которого любила. Или мне только казалось, что я любила его. Не хочу даже вспоминать о его существовании, ведь все уже в прошлом, но перед сном то и дело в голову лезут мысли о нем. Хочется открыть старые переписки или фото, сделанные давным-давно. Читать, рассматривать, вспоминать. Знаешь, почему я их не открываю, Олег? Потому что силой воли заставила себя удалить все. Все, кроме одного фото.

Стылыми пальцами я достала из кармана телефон и нашла тот самый снимок, сделанный три года назад. Я и он. Костя, моя первая любовь. Мне было девятнадцать, ему — двадцать два. Мы сидим на пляже, и позади нас небо врезается в море, словно пытается пробить в нем брешь, а линия горизонта кажется темно-лазурной. Он обнимает меня за плечо, и мы оба счастливо улыбаемся в камеру, не зная, что это наш последнее совместное фото. Три года — целый срок, но я почти не изменилась с того времени. Те же длинные волосы. та же фигура, тот же стиль в одежде. Только в глазах больше нет этого наивного подросткового восторга от осознания того, что рядом — любимый человек. А он… он изменился, да еще как.