На что похоже счастье - Дженнифер Смит

– Думаешь, нам удастся поймать лосося? – спросил Грэм, но папа покачал головой.

– Лосося вряд ли, – сказал он. – Его трудно найти. Форель. Мы наловим гору форели. Вот увидишь.

Он был настолько в этом уверен, что они ничего не захватили на ужин, поэтому накануне вечером обошлись вяленым мясом и копченым сыром из неприкосновенного запаса, отмахиваясь от комарья под аккомпанемент стрекота сверчков. В тот последний день они почти уже готовы были сдаться, когда Грэму пришло в голову насадить на крючок ломтик вяленого мяса. Папа сидел впереди, и его лицо просветлело.

– А идея неплохая, – похвалил он, отрывая кусочек мяса.

У Грэма клюнуло первым. Это была радужная форель, которая дергалась и билась на крючке, пока папа помогал ему вытаскивать ее. После этого дело пошло споро. Папа выудил еще три форели, а потом Грэм поймал небольшого карпа. Начинало смеркаться, и вода вокруг них стала непроницаемо темной, но никому не хотелось останавливаться. Это было какое-то волшебство, этот последний предзакатный час, обеспечивший им улов, которого хватило бы на три дня, и воспоминания, которых хватило бы на все выходные.

Когда в сгущающихся сумерках поплавок у Грэма заплясал в последний раз, он выдернул удочку и обнаружил на крючке небольшого лосося, глянцевого и серебристого.

– Ты был прав, а я нет, – с ухмылкой сказал отец. Он сидел в лодке, сжимая пустую упаковку из-под вяленого мяса, и глаза у него сияли. – Выходит, неправильная наживка может привлечь правильную рыбу.

Рыбачьи лодки уже давно остались позади, а Грэм все раздумывал над этими словами, шагая по направлению к городу. Возможно, именно так и вышло у него с Элли. Он отправил письмо в поисках форели, а вместо нее выудил лосося. Эта мысль против воли вызвала у него улыбку, хотя он подозревал, что такой девушке, как Элли, может не понравиться сравнение с рыбой.

Миновав трейлеры киношников, тихие и темные, он одернул футболку. Они уже отсняли несколько сцен в павильоне в Лос-Анджелесе, но выезд на натуру, особенно в такое место, как Хенли, всегда вызывал в группе оживление, и Грэм против воли поддался этой всеобщей атмосфере. Последние два года он играл одного и того же персонажа и работал с одними и теми же актерами, так что смена обстановки была очень кстати. Новый режиссер, новый сценарий, новая партнерша – все это вновь напомнило ему о том, почему он так любит играть. Это был своего рода вызов самому себе – внезапно получить напрокат чью-то чужую кожу и попытаться вжиться в нее.

От пляжа до «Омаровой верши» было рукой подать; Грэм уже видел вывеску. Только что пробило половина восьмого, значит Элли, скорее всего, уже ждала его. Под дверями караулила группка фотографов, которых выдавала темная одежда, как бы они ни старались изображать из себя туристов. Неподалеку виднелись несколько мотоциклов; Грэм уже не раз становился объектом преследования папарацци, когда пытался незаметно ускользнуть из какого-нибудь клуба или ресторана. Все эти погони казались ему глупостью, и хотя он понимал, что у бульварных репортеров просто такая работа, методы их не вызывали у него уважения, а люди, которые с жадностью поглощали весь этот бред, – тем более. По правде сказать, он не представлял, кому может быть интересно о нем читать. Он был всего лишь семнадцатилетним парнем чуть смазливее среднего, который время от времени выбирался поужинать в ресторан с какой-нибудь симпатичной девушкой и неплохо играл в кино, но бо́льшую часть времени сидел дома с книжками и своим поросенком.

Увидев, что он приближается, репортеры нацелили на него камеры и принялись выкрикивать его имя. Грэм пригнул голову и стал пробираться между ними. На этот раз их было меньше, всего четверо или пятеро самых упорных; у остальных, видимо, хватило соображения заняться поисками места для ужина или просто остаться у себя в номере смотреть телевизор. Защелкали затворы фотоаппаратов; репортеры начали забрасывать его вопросами, один другого бесцеремоннее.

– Кто эта девушка, Грэм? – выкрикнул один из них, бритый наголо верзила с бриллиантовой серьгой в ухе. В его гладкой бледной лысине отражалось заходящее солнце. – Это ваше первое свидание? Что по этому поводу думает Оливия? Вы с ней официально встречаетесь?

Он молча протиснулся мимо них и на пороге ресторана был встречен толстяком с громадными ручищами и аккуратно подстриженной бородкой.

– Джо Габриэль, – представился тот, протянув ему похожую на лопату ладонь для рукопожатия. – Хозяин ресторана. Послушай, приятель, ты любишь омаров?

Грэм кивнул, опешив от неожиданности.

– Отлично, – сказал Джо. – Тогда заглядывай к нам почаще, пока ты у нас в городе, а я уж позабочусь о том, чтобы эти клоуны держались отсюда подальше. Договорились?

– Договорились, – отозвался Грэм, пытаясь высмотреть в зале у него за спиной Элли.

Стены ресторана были увешаны видавшими виды буйками, старыми корабельными часами, рыболовными сетями, собранными в фестоны, и живописными полотнами, на которых были изображены рыбацкие шхуны, омары и киты. В самом уголке, под огромным чугунным якорем, который, казалось, только что сняли с рыбачьей лодки, Грэм увидел знакомый затылок, эти темные волосы, собранные в хвост у основания шеи. Все остальные столики вокруг пустовали, и он мысленно поблагодарил Джо за то, что тот расчистил плацдарм. Трудно было представить себе что-то хуже, чем пытаться вести личный разговор, когда тебя со всех сторон украдкой снимают на мобильники.

Джо указал ему на столик, на случай если Грэм не уверен, куда идти, и скрылся в кухне. Но Грэм остался стоять на месте, охваченный внезапной нерешительностью. И дело было не в том, что она разочаровала его, нет. Речь не шла о разочаровании. Она была несомненной красавицей. Просто с тех пор, как Грэм вышел из кондитерской, он никак не мог разобраться в своих чувствах по поводу сегодняшнего вечера. Он ведь столько времени мечтал о встрече с ней. Они так долго переписывались. Неужели он не должен испытывать бо́льшую радость? Восторг? Неужели он не должен испытывать… что-нибудь особенное?

Наверное, проблема была в том, что он успел прочитать слишком много сценариев с хеппи-эндом в финале. Слишком много времени провел в Голливуде. Грэм никогда раньше не влюблялся и потому не представлял, как это бывает. Может, именно так: завязываешь заочную переписку с девушкой, наслаждаешься этим общением, как не наслаждался никогда в жизни, потом встречаешься с ней лицом к лицу, она оказывается сногсшибательной красоткой, и ты считаешь себя счастливчиком.

И все-таки ему упорно казалось, что он должен был испытывать нечто большее. Должен был почувствовать что-то особенное, когда увидел ее, когда их глаза впервые встретились. Не зря же существовали все эти голливудские штампы. Наверное, это должно было быть такое чувство, которое ни с чем нельзя спутать. Как удар под дых.

– Спасибо, что пришла, – выдавил он, усаживаясь за столик, и немедленно спохватился, что, наверное, нужно было поцеловать ее, но момент был уже упущен.

Он развернул салфетку и испытующе посмотрел на нее, пытаясь сопоставить девушку, сидевшую перед ним, с той, которая писала ему о том, как она любит поэзию.