Улыбка ледяной царевны - Ксения Беленкова

– Все! – радостно хлопнула в ладоши она. – Выключай через десять минут.

Кажется, мама готовила даже быстрее Юлии Высоцкой из программы «Едим дома». От той у меня вечно рябило в глазах, а названия продуктов повергали в интеллектуальный шок. Пока сообразишь, что чиабатта – это хлеб, мацони – простокваша, брускетта – бутерброд, а рукола – салат, уже ничего готовить не захочется, а уж есть – и подавно. Мама же выбирала простые продукты, вселяя в меня уверенность: есть известные мне ингредиенты для вкусных блюд…

Я окинула критическим взором стол – вроде все на местах. Праздничная скатерть, красивый сервиз, а около тарелок маленькие таксы-подставки для приборов. Разложив салфетки, я поставила в середину стола подсвечник и сочла работу завершенной.

Когда в нашей квартире появлялась Агнесса Сафина, кажется, даже стены начинали дрожать от ее смеха. Основным инструментом терапии Агнессы был – оптимизм. Так что с выбором первоапрельского гостя мама не промахнулась. Никто так не соответствовал сегодняшнему празднику, как Агнесса, будто ее личный календарь застрял на этой дате. И каждый новый день был – первым апреля. Агнесса искренне и часто хохотала, тогда все ее пышное тело легко колыхалось. Даже локти у этой женщины были круглые и мягкие, точно булочки. Мама называла Агнессу «Кустодиевской красавицей». И действительно, она точно сошла с картины художника – ну вылитая «Купчиха за чаем»! Любовь к необычным ретронарядам делала Агнессу яркой и колоритной женщиной. А уж сколько мужчин, любителей крупных форм, пало к ее ногам – об этом она готова была поведать множество захватывающих и романтичных исто-рий.

– Девоньки, лапоньки! Сейчас я вам такое расскажу! – Агнесса расцеловывала нас, нахлобучивая на голову крупную корону, что выдала ей мама. – Прямо по дороге к вам чуть в четвертый раз замуж не вышла!

Мы с Лерой перехватили из рук гостьи небольшой пакет, от которого шел мучной аромат. Наверное, это и были загадочные пирожки с сюрпризом. Агнесса грузно уселась во главу нашего стола, который, казалось, фартуком разлегся на ее коленях.

– Выхожу я из дома, ловлю частника, – грудным голосом продолжала Агнесса. – И что вы думаете? Открываю дверцу автомобиля, а там за рулем ну просто невероятный мужчина! Горный козел, то есть орел!

Мы так и прыснули, даже мама не удержалась. Но никто не успел и слова вставить, Агнесса продолжала:

– Нос – во! – Она обрисовала в воздухе целый клюв какаду. – А взор – ух! Насквозь пронимает. Волос черный, голос сладкий! Ну столько комплиментов мне наговорил, я даже заслушалась – думала, приеду с ушами, вон – как у вашей мамы…

Агнесса кивнула на мамины слоновьи уши. Мы уже смеялись в голос. Рассказ звучал уморительно. Агнесса умудрялась даже из нескольких комплиментов бомбилы-кавказца поднять себе настроение на целый день.

– Так, красавицы мои! Теперь о главном, – Агнесса указала на блюдо со своими пирожками. – Разбираем пирожочки! Глядите внимательно, какой из них вам улыбается?

Долго уговаривать нас не пришлось, каждая ухватила тот пирожок, который показался наиболее аппетитным и пышным.

– Что там? – мама примеряла пирожок ко рту. – Монетки? Озолотить нас решила?

– Надеюсь, там нет кольца? – вздохнула Лера, на пальце которой уже красовалось колечко.

– Нет ни монеток, ни колец! – заверила нас Агнесса. – Но кусайте аккуратно.

Я осторожно откусила уголок – тесто было мягкое, легкое. Я снова впилась зубами в пирожок, но тут же почувствовала что-то твердое. Внутри моего пирожка оказалась маленькая фарфоровая фигурка! Это был крохотный мальчик с птичкой – ну просто красота! Я положила фигурку на ладонь и долго разглядывала. Тем временем мама с Лерой, вдохновленные моей находкой, тоже взялись за свои пирожки. Лере попалась чудесная маленькая туфелька, тоже из фарфора. Мама же выудила смешную фарфоровую таксу – любимую породу собак. А сама Агнесса вытянула из пирожка фарфоровую царевну-лягушку, корона которой напоминала ту, что украшала ее собственную голову.

– По традиции надо было лишь в один пирожок засунуть сюрприз, – призналась Агнесса. – Но я решила, что эта традиция слишком жадная, – и в каждый пирожок запихнула фарфоровую фигурку! Вы же знаете мой девиз?

И мы хором грянули:

– Счастье для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженный![3]

– Да, – удовлетворенно закивала Агнесса. – Стругацкие, как ни крути, знали толк в жизни.

– Кстати, теперь «Пикник на обочине» вставили в список рекомендованных книг для старшеклассников, – зарядила о работе Лера. – Я вот думаю со своими ребятами на внеклассном чтении взять…

– Ну хватит про школу, а? – я недовольно затрясла глазами на пружинах.

Тогда все стали высказывать предположения, почему каждый из нас вытянул именно свой сюрприз. На помощь призвали психоанализ. Леру быстро окрестили Золушкой. Но и сестренка не оплошала, убедив маму – ее такса уж точно к тому, что нам давно пора завести в доме хоть одного кобеля! Все смеялись, а Агнесса даже подквакивала, изображая лягушку. И вдруг я вспомнила про свою царевну-лягушку: непременно надо к ней наведаться, оттаяла уже, наверное! Мне стало чуть-чуть страшно, будто этот радостный день на миг окоченел. Разве можно заморозить смех, веселье, беззаботное детство в себе – и при этом остаться живой?..

Мои размышления прервал телефонный звонок. Мама подняла трубку, закивала, а затем взглянула на Леру.

– Это тебя.

– Кто? – радостно потянулась к трубке Лера.

– Говорит, что дурак, – пожала плечами мама.

Сестра взяла телефон, довольно долго слушала. Молчала. И вовсе перестала улыбаться. А затем вдруг выкрикнула в трубку:

– Ну зачем, зачем ты позвонил? Мне было так весело…

Она бросила трубку, окинула нас горестно-злым взором и, гордо подняв голову, удалилась к себе. Дверь за спиной Леры обыденно хлопнула. Воцарилась тишина.

– Кто это был? – спросила я маму.

– Папа, – ответила она.

От былого веселья не осталось и следа. Я тихо отползла в свою комнату, а мама с Агнессой, кажется, откупорили бутылочку вина и до позднего вечера просидели за разговорами.

Перед сном я поставила на тумбочку свою фигурку-сюрприз и все разглядывала фарфорового мальчика с птичкой, ища в нем сходство с Мариком. Но почему-то узнавала Ваню…