Голубые фиалки - Ронда Томпсон

— Ты меня удивляешь, — фыркнула Виолетта. — Не Думала, что джентльмен может столь хорошо разбираться в премудростях кочевой жизни, да вдобавок сбивать погоню со следа.

Опустившись рядом с ней на землю, Грегори пояснил:

— В Вайоминге мне однажды пришлось искать угонщиков скота — они крали наших коров. Тогда я много чего узнал о том, как заметать следы… Я вообще многому там научился, — задумчиво добавил он.

— Да, именно так ты писал в своих письмах, — улыбнулась Виолетта.

— Ты читала мои письма? — Его рука замерла на полпути к кофейнику.

— Ну да, для Майлза. Он с возрастом стал плохо видеть, — пояснила она.

— Похоже, вы оба порядком повеселились, читая мои послания, — обиженно пробурчал Грегори.

— Да, — честно призналась она. — Иногда я начинала смеяться, еще только увидев знакомый конверт. — Она со злорадством заметила, что этот разговор не улучшил настроения Клайна.

Некоторое время они сидели молча. Виолетта переложила бекон со сковородки на чистую салфетку и теперь сыпала в масло муку.

— И как скоро я начал ныть и проситься домой? Через год, два?

— Через два… месяца. — Она захихикала. Клайн сердито взглянул на нее, но промолчал.

А Виолетте в голову пришла неожиданная мысль. Ведь именно Клайн и его злоключения в Вайоминге сблизили ее с Майлзом. Оказавшись в доме Трафтена, она почувствовала себя в безопасности, но в то же время растерялась. Майлз не знал, что с ней делать, а она не знала, чем могла бы заняться. Виолетта привыкла к тяжелой работе: скоблить грязные полы в салуне, мыть окна, готовить еду. А теперь вдруг оказалось, что у нее нет других дел, кроме как выбирать наряды, читать книги и ждать встречи с детективом, который разыскивал ее семью. Однажды днем, когда она в очередной раз бесцельно бродила по дому, Майлз попросил ее помочь ему разобрать корреспонденцию. «Давно надо бы заказать очки, да все недосуг», — посетовал он. И вскоре разборка почты превратилась для обоих в привычный ритуал. Они устраивались в кабинете, запасались горячим шоколадом и печеньем, и Виолетта читала письма «дядюшке» Майлзу.

Как они смеялись над жалобами и мольбами Грегори, который просил разрешения вернуться домой! Так что можно сказать, своим сближением с Майлзом она обязана именно Клайну.

— Думаю, ты была обо мне невысокого мнения? Так оно и было, а потому, проигнорировав его вопрос, Виолетта спросила:

— Почему ты это делал? Я хочу сказать — почему ты начал шантажировать Уэйда Лэнгтри?

— Нам нужно было то, что принадлежало Камилле Корделл. Река протекала через ее земли. Она могла построить дамбу и оставить фермеров без воды. В этом случае земли, купленные нами в этом районе, не стоили бы ни гроша.

Виолетта помолчала. Соус, который она мешала, стал слишком густым, и она разбавила его водой из фляги.

— Я пытался договориться с Камиллой, — продолжал Грегори. — Даже поехал в Техас, чтобы предложить ее отцу честную цену за эту землю…

— И что же дальше? — спросила наконец Виолетта, потому что пауза затянулась.

— Она отстегала меня кнутом. Содрала здоровенный кусок кожи и мяса.

— Откуда?

— Не покажу, — ответил Грегори, прихлебывая горячий кофе.

— Ты сожалеешь об этом?

— А то! — Он усмехнулся.

— Нет, я спрашивала про шантаж.

— У меня в жизни было несколько эпизодов, воспоминания о которых не доставляют мне удовольствия.

Виолетта протянула ему тарелку с ломтями бекона, густым соусом и хлебом. Она ожидала продолжения, но он молчал.

— Ты расскажешь мне про это?

Грегори молча потянулся к еде, но Виолетта быстро отодвинула тарелку.

— Ну, я признаю, что был не прав в случае с Камиллой Корделл… теперь Лэнгтри.

— В каком смысле? — с тревогой спросила она. Глядя в сторону, он нехотя произнес:

— Я сказал ей кое-что… и кое-что предложил… недостойное джентльмена.

— Ты… пытался ею овладеть? — Голос Виолетты дрогнул.

— Конечно, нет! — фыркнул Грегори и опять протянул руку за тарелкой, но она снова ее отодвинула.

— А почему ты обращался с ней не по-джентльменски?

— Потому что не знал, что она леди, — сердито ответил Грегори.

Виолетту охватил гнев:

— Значит, ты считаешь, что с простой женщиной можно не церемониться?

— Я сказал, что сожалею! — Грегори начал злиться. — И кто ты такая, чтобы меня упрекать? Ты грабишь банки, украла лошадь и еду у человека, любящего тебя как свою дочь! Видела бы ты беднягу Майлза — он чуть не плакал, и все время повторял: как там моя бедная девочка, а что, если с ней что-нибудь случится?

Виолетта сунула тарелку с ужином в руки Грегори, вскочила и побежала к реке. Глаза ее туманились от слез, но она не хотела показывать Грегори свою слабость. Мысль о том, что она причинила Майлзу боль, разрывала ей сердце. Что он думает о ней теперь? А Лайла? Вдруг она узнает, что Виолетта ограбила банк и теперь скрывается от закона? Слезы потекли по ее щекам. Она впервые испытала острую тоску по своей приемной семье.

— Эй!

Рука Грегори коснулась ее плеча. Резко отпрянув в сторону, Виолетта вскрикнула:

— Не смей!

Он послушно убрал руку и примирительно произнес:

— Послушай, я не хотел доводить тебя до слез. Я просто бесчувственный осел… не принимай мои слова близко к сердцу.

Извинения прозвучали искренне, и Виолетта тоже ответила честно:

— Я плачу, потому что ты сказал правду: мне пришлось причинить боль Майлзу и Лайле, чтобы выполнить свой долг. И это хуже всего.

— Может, ты все же расскажешь мне, что это за долг?

— Ты не поймешь. — Виолетта грустно покачала головой.

— Пока что я и правда ничего не понимаю… Зачем тебе понадобились деньги? И почему ты ограбила банк, вместо того чтобы просто…

— Украсть их у Майлза? — Глаза ее гневно засверкали. — Ты за кого меня принимаешь?

— За ненормальную!

Грегори покрутил пальцем у виска, повернулся и пошел к костру. Виолетта слышала, как он бормочет:

— И этот старый пень сказал: «Просто найди ее и привези домой! Для человека с твоими способностями это не составит труда! « А я и купился…

Виолетта улыбнулась сквозь слезы и вытерла заплаканное лицо рукавом рубахи. Несмотря на перепалку, настроение ее улучшилось. И еще она подумала: Грегори был недоволен ее словами, но не рассердился. Он прекрасно умеет держать себя в руках. Как Майлз.

Мысль о «дядюшке», которого она искренне полюбила, вновь причинила ей боль. Но она постаралась ожесточить свое сердце: ее план не прост и в нем нет места угрызениям совести. Чтобы отомстить людям, исковеркавшим ее жизнь, она должна стать похожей на них — безжалостной и жестокой.