При свете звезд - Марлисс Мун

– Что Рубака? Он сейчас воюет? – спросил Люк из любопытства.

Рыцарь покачал головой:

– Нет, ему нужна рабочая сила, чтобы перестроить Гленмайр, свою вторую крепость.

– Ага.

Люк был в полном изнеможении. Он мечтал растянуться на тюфяке и уснуть.

– Я отвезу ее в Хелмсли, – сказал Люк, ударив ладонью по столу. Он вскочил с кресла, отшвырнув его в сторону.

Эти люди даже не сказали ему спасибо за спасение дочери. Да и сама Мерри приняла все как должное.

Провожая его к двери, сэр Роджер наконец выразил свою благодарность. Люк между тем думал о том, как Рубака отнесется к Мерри и захочет ли взять под свое крыло колдунью.

Люк никак не мог уснуть. Он буквально кипел от негодования.

Он и без того опаздывал, а теперь задержка грозила увеличиться еще на несколько дней. Он отчаянно рисковал, спасая девушку от костра, а теперь ради нее должен свернуть с пути следования, в то время как дед с нетерпением ждет его возвращения.

Взбив кулаком подушку, Люк повернулся на бок. В щель между шторами, которыми была занавешена кровать, проникал лунный свет – видимо, ставни на окне распахнулись.

Люк встал и направился к окну, чтобы притворить ставни, и по военной привычке выглянул наружу. И тут внимание его привлекло какое-то движение в районе башни.

Люк прижался к стене и стал смотреть вниз. Его спальня находилась на четвертом ярусе башни, этажом ниже тоже располагались спальни. Из окна прямо под ним спускалось вниз что-то белое. Веревка, догадался он, наблюдая за происходящим. Нет, не веревка – простыня.

Заинтригованный, он продолжал наблюдение, На некотором расстояний от земли простыня зависла. Кто-то намеревался покинуть башню через окно. Вспомнив о награде, причитающейся за поимку Мерри, он почувствовал, как у него участился пульс. Отойдя от окна, он сунул ноги в сапоги и схватил меч.

Люк раздумывал. Стоит ли подождать или немедленно броситься по ступенькам вниз, чтобы перехватить похитителя Мерри. Он решил сначала посмотреть, кто этот негодяй, а потом воочию убедиться, что Мерри жива и здорова.

Может, она без сознания? Скорее всего. Похититель ударил ее чем-то тяжелым по голове, чтобы не кричала.

С нарастающим беспокойством Люк ждал. Сон как рукой сняло. Он напряженно прислушивался, стараясь уловить каждый шорох. Ждать пришлось недолго. Из окна появились две стройные ножки, обтянутые штанами-брэ. За ними выглянула изумительной формы грудь, которую трудно было спутать с какой-либо другой. Люк терялся в догадках.

Когда Мерри начала спускаться вниз, Люк подумал, что никто не собирался ее похитить. Она просто решила сбежать.

Люк с ужасом подумал, что узлы могут развязаться, а ткань – не выдержать. Мерри между тем повисла между вторым и третьим этажами.

Люк хотел ее окликнуть, но вовремя сдержался. Ни в коем случае нельзя ее отвлекать. Люк бросился вон из комнаты и помчался к комнате Мерри, чтобы втянуть простыню назад. Однако дверь оказалась заперта изнутри.

Что, если девушка упадет, прежде чем он окажется но дворе, и разобьется? Он сбежал с лестницы, едва не свернув себе шею, выскочил во двор и огляделся.

Как назло, он вышел не с той стороны башни.

Бросившись влево, Люк обогнул башню и остановился как вкопанный. К его ужасу, на простыне Мерри не оказалось. На земле тоже. Девушка либо вскарабкалась назад, Либо спрыгнула вниз и растворилась в темноте ночи.

Последнее представлялось более вероятным.

Но куда она могла деться? Вряд ли решила собирать травы при лунном свете.

Люк двинулся к воротам, соблюдая осторожность и держась в тени.

Могла ли Мерри сбежать? Возвращение в Хидерзгил се не порадовало, мать не была в восторге от ее появления и дала понять, что здесь дочь не будет в безопасности. Куда она теперь пойдет?

Ворота были слегка приоткрыты. Люк ускорил шаги, Собираясь перехватить девушку, пока она не ушла слишком далеко. Но передумал.

С какой стати он за ней бегает? Из-за нее его попросили отправиться в Хелмсли. Что, если и Рубака откажется ее принять?

Возможно, Мерри отправилась в известное, более безопасное место?

Но тут Люк подумал, что в Кливлендских горах нет никаких мест обитания. А став отшельницей, Мерри будет страдать от холода и голода. Да и желающие получить награду за поимку девушки не оставят ее в покое.

А вдруг Мерри решила покончить с собой? Однажды она говорила об этом.

Вдруг он услышал голоса и нырнул в тень телеги, стоявшей у ворот.

– Посторонись, Эдвард. Я хочу уйти, – говорила Мерри.

– И уходи. Это из-за тебя, ведьма, я потерял своего единственного сына. Он умер, как и остальные.

Люк узнал голос привратника.

– Я не убивала твоего сына, – возразила Мерри. – Мы с Сарой делали все, чтобы спасти младенцев. Их унес мор.

– Ты лжешь, ведьма. Я помню, когда ты прокляла меня…

– За то, что ты предал моего отца! – запальчиво крикнула Мерри. – Ты пресмыкался перед Фергюсоном, чтобы спасти свою паршивую шкуру. Предал мою семью…

– А ты отняла у меня мою! Я передам тебя в руки церкви и никогда не пожалею об этом.

Люк решил, что настало время вмешаться. Он побежал и оказался в тени барбакана[4]как раз в тот момент, когда привратник схватил Мерри за руку.

– Отпусти ее! – потребовал Люк, но тут заметил, как блеснуло лезвие занесенного топора, и попятился.

– Стоять! – прорычал привратник. – Не то я выпущу из нее кишки.

Люк быстро сменил тактику.

– За мертвую мы не получим денег, добрый человек! – сказал Люк.

– Что? – воскликнул привратник.

– Я тоже хочу получить награду.

Эдвард взглянул на него с подозрением.

– Но разве не ты доставил ее сюда?

– Я, – подтвердил Люк. – Думал, ее родные щедро заплатят за то, что я привез ее домой, но они не дали мне за труды ни шиллинга. – Люк опустил меч. – И теперь я намерен передать ее церкви. Может, договоримся? – обратился он к привратнику.

– Что ты имеешь в виду?

– Если ты исчезнешь из замка, все будут знать, что ты похитил леди. Ты не сможешь сюда вернуться. Позволь мне забрать ее завтра, когда я буду уезжать. Куда разумнее спрятать ее среди моей поклажи. Я заплачу тебе тридцать монет прямо сейчас, а себе возьму всего десять.

– У тебя что, есть с собой тридцать монет? – с недоверием спросил он.

– У меня в комнате. Я сейчас принесу. Можешь проклясть меня, если я тебя обману.