Рыжее наследство - Инна Ромич

— Выйдите все! — резко приказал он, обращаясь к присутствующим. — Граф хочет исповедаться.

Родственники и слуги, неуверенно оглядываясь, поспешили к выходу. Кто-то зарыдал. Мария испуганно взглянула на него, но он едва заметным кивком указал ей на дверь. Его жена совсем молода и умом не блещет, а женские слезы и причитания ему уже порядком поднадоели за эти два месяца. Он с раздражением подумал, что она очень похожа на своего папашу — те же выцветшие серые глаза, белесые брови... Он нахмурился. Нечего ей здесь делать.

В комнате остались лишь он, сэр Генри Ланкастер, священник и умирающий лорд Перси.

— Молодец, сынок... — прошелестел со своего ложа граф. — Ловко...

— Отец, что вы такое говорите? — Джеффри, изображая обиду, склонился над ложем. Тяжелый запах болезни ударил ему в нос. Лицо барона уже приобрело желтовато-синюшный оттенок, глаза были закрыты. На секунду Джеффри почувствовал, как противный ком подкатывает к горлу, но справился с собой.

— Простите меня, если я чем-то провинился перед вами, — быстро сказал он и, сделав над собой усилие, поцеловал влажный лоб старика.

Тот открыл глаза, и Джеффри увидел в них безмерную усталость и горечь.

— Недолго... уже... — старик закашлялся. — И я... прощаю... Какой же... я был... дурак... — новый приступ кашля сотряс его тело. — Генри...

Граф быстро подошел к нему. Лорд Перси что-то зашептал своему другу на ухо — что именно, Джеффри так и не услышал. Похоже, что старого рыцаря огорчило то, что он услышал.

— Священник! — раздался прерывающийся голос отца.

Носатый святой отец в коричневой сутане склонился над ложем умирающего, слушая еле слышную исповедь. Джеффри вместе с Генри Ланкастером зашли за занавес, делящий опочивальню на две половины. Они молча стояли, каждый погруженный в свои мысли. Из-за плотной ткани до них доносился монотонный гнусавый голос священника. Это продолжалось долго...

Спустя некоторое время в комнате все стихло.

— Можете подойти к нему. — Духовник графа неслышно зашел за занавес и печально посмотрел на них.

Джеффри вопросительно уставился на священника.

— Он... умер? — его голос сорвался на хрип.

Тот скорбно кивнул.

— Да, дети мои. Граф Генри Перси только что скончался. Я исповедал его и могу сказать, что его душа теперь чиста перед Господом. Перед смертью он передал мне вот это, — монах извлек из широкого рукава сутаны пергамент, запечатанный красной восковой печатью. — Его светлость просил, чтобы я передал его вам. Это его последние распоряжения, записанные с его слов и подтвержденные королевскими атторнеями[14]и шерифами[15].

Он протянул пергамент Генри Ланкастеру. Тот, недоумевая, взял свиток в руки и, поглощенный скорбью, двинулся вслед за священником.

Джеффри едва не откусил себе язык. Он с трудом сдержался, чтобы не выхватить пергамент из рук своего тестя. Проклятье! Что в этом свитке? Но он сделал над собой усилие и мужественно выдержал весь ритуал прощания с телом отца. Бесконечной чередой потянулись родственники, которых он только что выставил за дверь. Все шли проститься со своим господином, искренне скорбя о его кончине... А его сын и наследник безмолвно ждал окончания этой процессии, и внутри у него все клокотало от ярости и страха.

Наконец пытка кончилась. Они покинули комнату с телом барона, оставив там женщин, которые должны были все подготовить к похоронам. Теперь, по традиции, следовало огласить волю покойного и объявить наследника.

Генри Ланкастер, выглядевший мрачнее тучи, сам предложил ему прочесть завещание, не откладывая в долгий ящик. Джеффри надеялся, что они вскроют пергамент наедине, но не тут-то было.

— Нам потребуются свидетели, — непреклонно заявил граф. — Дело слишком серьезное.

У Джеффри упало сердце.

— ...Потому, считая себя в долгу перед старшим сыном своим, Родериком Перси, в неправедном решении, я винюсь перед ним в том и прошу прощения у него, стоя на краю могилы. И возвращаю ему владения, принадлежащие ему по праву, а именно замок Беверли и все поля, луга, поселения и бурги[16], прилегающие к нему, замок Саутвел и все владения и бурги, прилегающие к нему, замок Рипон и все владения... — Джеффри потрясенно молчал, слушая, как граф Ланкастер монотонно зачитывает завещание отца. Поначалу он просто ушам своим не поверил. Как такое возможно? Его попросту обокрали, наглым образом обокрали прямо в родовом замке. Замок Беверли, Саутвел, Рипон... Нортумберленд, который по праву должен был достаться ему, ускользал у него из рук по мере того, как глуховатый голос его тестя произносил все новые названия, отписанные отцом Родерику. Проклятье! Как же он теперь ненавидел его... Он с трудом сдерживался, чтобы не броситься с кулаками на всех, кто слушал это бредовое завещание. Господи, да если бы он знал, то сжег бы этот проклятый пергамент, едва увидев!

Нечеловеческим усилием воли Джеффри сдержал себя. В комнате находилось слишком много народу, и его тесть, с которым надо непременно сохранить теплые отношения, сам читал это чертово завещание. Если сейчас он выкажет негодование, это не принесет ему пользы. Жизнь научила его сдерживаться. Конечно, с таким братцем... Его мысли переключились на Родерика. Вот кто виновник всех его несчастий! Всю жизнь он только и слышал, что славословия в его адрес. Ах, какой у нас Родди славный! Какой мужественный, честный, просто образец рыцарства. Как он ловко держится в седле и управляется с копьем... А ты что, Джеффри, тут делаешь? Иди-ка, поиграй к себе.

Все детство было отравлено первенством его старшего брата. Род был первым в ратном деле, удачнее всех шутил за пиршественным столом, писал стихи, и внимание самых красивых девушек всегда принадлежало ему... Все любили старшего Перси, а к нему относились как к маленькому заморышу, который ничего не стоит. Но Родерик допустил ошибку, а он, Джеффри, доказал, что способен на что-то большее. Пока тот очаровывал девушек и гонял оленей в лесах, он учился управлять.

И вот теперь, в момент его торжества, когда графский титул и земли, которые должны были перейти к нему по праву, вдруг возникает призрак его старшего брата и опять выхватывает прямо у него изо рта лакомый кусок! Джеффри незаметно сжал кулаки, до боли впившись ногтями в ладони. Не бывать этому. Он не позволит себя так нагло обмануть! «Мы еще посмотрим, отец, удастся ли мне выполнить вашу волю», — злорадно подумал он. Наконец длинный список земель, которые старый барон отписывал своему старшему сыну, закончился.

Джеффри стоял бледный, но спокойный. По этому завещанию графство Нортумберленд доставалось Родерику. Ему оставались какие-то жалкие крохи — владения на самом юге, в гористой местности. Но самое страшное...