#НенавистьЛюбовь. Книга вторая - Анна Джейн

– И что, нравится? – с вызовом спросила я, подавляя желание натянуть слишком короткую сорочку пониже. Нет уж, пусть смотрит! Не зря же я ноги усиленно в порядок приводила.

– Ножки? Вполне. – Он мягко спрыгнул с подоконника и встал рядом. Смотрел на меня и разве что только не облизывался.

– Можешь потрогать коленку, – рассмеялась я, и он тут же потянулся к моей ноге – пришлось отпихнуть.

– Ну вот, обманула, – сделал вид, что расстроился, Матвеев.

– Пошли спать, мелкий, – вымыв кружу, велела я.

– Ты обалдела, Дашка? Я старше тебя.

– Да, но тормознутее на порядок, – ухмыльнулась я и первой пошла вон из кухонной зоны. Даня выключил свет и направился следом. Я чувствовала на себе его пристальный взгляд, и мне безумно хотелось развернуться и обнять его за шею, но я сдерживала свои порывы.

– Мне нужна твоя помощь, – сказала я, оказавшись в кровати.

– Какая еще помощь? – не понял Даня, устраиваясь на диване.

– Накрой меня?

– Собой?

– Нет, лучше одеялом.

– Тогда я пас.

Я хотела что-то ответить, но мой телефон, лежавший на прикроватной тумбочке, вдруг ожил – на всю студию раздалась громкая мелодия. Я в удивлении уставилась на высветившийся на экране номер – он был незнакомым. И заколебалась – взять или не взять?

– Отвечать не будешь? – спросил со своего дивана Даня. – Орет на всю Вселенную.

– Не знаю, кто звонит, – пожала я плечами. – Номер незнакомый. Может быть, мама?

Испугавшись, что, возможно, у них с папой что-то произошло на отдыхе, я все-таки приняла вызов. И сразу же услышала голос Савицкого.

– Дарья, это я. Узнала ведь? – спросил он.

– Влад? – изумленно переспросила я. На звук его голоса в душе отозвались отголоски страха. – Что тебе нужно?

– Прости, что так поздно, но я приехал к тебе и стою под твоими окнами. Мне очень жаль, что между нами все так вышло.

– Перед какими окнами? - выкрикнула я.

– Твоими. Смотрю на окно твоей спальни, Дарья. – Влад тяжело выдохнул – так, будто сдерживал слезы. – Я такой ублюдок. Прости меня. Ладно? И, может быть, у нас получится начать все сначала.

Больше я ничего не услышала – телефон выхватил разъярённый Матвеев.

– Слушай сюда, – тихо, но зло сказал он, и я увидела, как меняются его глаза – свет из них исчезает, уступая место тьме, в которой клубились холодная ярость и презрение. – Я больше не собираюсь тебя терпеть, приятель. Не звони моей девушке. Не пытайся встретиться с ней. Держись от нее подальше. Или у тебя будут неприятности. Не забывай, что даже те, кого ты называешь псами, имеют клыки.

Влад что-то сказал Дане, и тот вдруг нехорошо улыбнулся.

– Ты не берешь в расчет Стаса Чернова, малыш. А пора бы уже сделать это – вслед за своим приятелем Аланом. И еще – попытайся провалиться. Ты сам, твое самомнение и твои бабки.

На этом их разговор закончился – Даня отключился.

– Что ему нужно? Как думаешь, он реально торчит под моими окнами? – с опаской спросила я, забирая телефон.

– Не знаю. Как бесит, а! – На лице Матвеева было написано неприкрытое раздражение.

– Может, ему правда стыдно? – задумчиво спросила я. – Хочет извиниться…

Даня жестко усмехнулся.

– Не думаю. Таким, как он, не бывает стыдно. Не идеализируй зло, Дашка. Зло навсегда останется злом, даже если наденет белые одежды.

– Ты прав, Дань, но мало ли, к каким выводам пришел Савицкий? Может быть, в нем проснулась советь? – Пожала я плечами. В глубине души мне хотелось, чтобы Савицкий действительно раскаивался в своих поступках. Чтобы ему было тошно от самого себя. Чтобы он задумался – вправе ли он был поступать так низко и подло?

Люди должны признавать свои ошибки, иначе они никогда не изменятся.

Простила бы я Влада, если бы он искренне раскаялся? Возможно, когда-нибудь, когда отошла бы от всего того кошмара, который, слава богу, закончился. Держать в душе настоящую ненависть – обжигающую, смешанную со страхом, – тяжело. Лучше избавиться от этого груза, чтобы не портить себе жизнь.

Стала бы поддерживать отношения? Разумеется, нет. Никогда.

– Мне начинать ревновать? – приподнял бровь Даня.

– А как же доверие, о котором мы столько говорили? – я попыталась повторить за ним, но поднимать высоко одну бровь у меня получалось не слишком хорошо. Тогда я попыталась повторить этот трюк с другой бровью, но опять ничего не вышло.

– Такое чувство, что у тебя нервный тик, – хмыкнул Матвеев. – Ложись давай, Сергеева, так и быть, накрою одеялом.

Одеялом он укрыл меня от носочков до самого подбородка, погладил по волосам и сказал:

– Не верь ему. Верь только мне.

В ответ я показала Матвееву кончик языка и как-то внезапно вырубилась, стоило ему выключить свет.

3.13

Утром меня разбудил аромат свежеиспечённых блинчиков. Я открыла глаза и принюхалась, не понимая, мерещится мне это или нет.

Не мерещилось – Даня готовил завтрак, натянув на себя фартук, как настоящий повар. Когда я вошла в кухонную зону, он как раз ловко переворачивал тонкий блинчик.

– Доброе утро, кудрявая, – улыбнулся он мне. Я хотела ответить, но вместо этого широко зевнула – прямо как гиппопотам. И тотчас прикрыла рот рукой.

Матвеев рассмеялся.

– Доброе, – буркнула я хриплым спросонья голосом и потянулась к волосам, которые больше напоминали распушившуюся мочалку.

– Я словно вернулся в детство, – продолжил Даня и поправился: – Мы словно вернулись в детство. И я снова вижу перед собой ведьмочку.

– Сейчас увидишь дракона, умник, – нахмурилась я, чувствуя неловкость, и пошла приводить себя в порядок, чтобы во второй раз показаться перед Матвеевым – даже тональный крем успела наложить после душа. Благоухая гелем, шампунем, бальзамом и кремами, я вернулась на кухню – Даня к тому времени успел закончить готовку и с кружкой свежесваренного кофе ждал меня, прислонившись к подоконнику.

– С чего это вы, Даниил Дмитриевич, решили приготовить завтрак? – спросила я, усаживаясь за стол, за которым меня ждали блинчики с джемом и бутерброды – выглядело все очень аппетитно.

– Ответочка за ужин, после которого у меня болит живот, – ухмыльнулся Матвеев.

– Что-о-о? Обалдел? – возмутилась я.

– Глупая, – улыбнулся Даня, подходя к кофемашине и делая кофе для меня. – Просто встал рано, и мне было скучно.

– Слушай, а ты неплохой муж, – оценивающе посмотрела я на него. – Я знаю мало людей, которые по утрам в воскресенье готовят завтрак, потому что им скучно.