Лики ревности - Мари-Бернадетт Дюпюи

Феморо, флигель в усадьбе Обиньяков, в тот же вечер, через час

Жюстен Девер с удовольствием смотрел на стоящую перед ним суповую тарелку белого фарфора. Изора подбросила в печь поленце и снова вернулась за стол.

– Последний раз я ел овощной суп с вермишелью в детстве, – сказал он мягко. – Хотя нет, нам давали его в армии, во время войны, но, конечно, не такой вкусный. Нужно взять у вас рецепт, моей матери это будет интересно.

– Я делала все так, как научила Женевьева, – рассудительно пояснила девушка. – Если бы вы не вспомнили в машине о вермишелевом супе, я бы не стала его готовить: мне хватило бы хлеба с маслом и сливовым вареньем. Женевьева оставила две банки.

– Ваша будущая невестка – шикарная дама… Варенье мы можем припасти на десерт. Изора, меня беспокоит один вопрос: позволено ли экономкам Обиньяков, живущим во флигеле, принимать у себя мужчин? Мне бы не хотелось навлечь на вас неприятности.

– Автомобиль мы оставили возле церкви, и никто не знает, что вы здесь. Как бы там ни было, я не получала на этот счет особых указаний.

Ослепленный девичьей красотой, он не сводил с нее глаз, отслеживая каждую перемену в выражении лица. Изора распустила волосы, и они волнами упали на плечи. Белая шерстяная кофточка облегала грудь и стройную талию. Спереди она застегивалась на перламутровые пуговицы, и легко было представить, как он одну за другой их расстегивает…

Сразу по приезде девушка убежала в туалетную комнату переодеться, а он стал растапливать дровяную печку. Ситуация обоим представлялась странной и неприличной. И все же они старались вести себя непринужденно, как старые приятели или кузены, оказавшиеся вдвоем в заброшенной хижине.

– Как продвигается расследование? – спросила она, чуть наклонив головку.

– Это такой обходной маневр? Хотите узнать, как дела у мсье Амброжи?

– Думаю, вы все равно ничего не расскажете. Ну и пусть! Я ужасно разозлилась на себя, когда его арестовали, но на вас – еще больше. Впрочем, если мсье Амброжи не виноват, его отпустят.

– Думаю, он действительно не виноват, и я это докажу. А пока мы можем поговорить о чем-то более приятном? Постоянно быть при исполнении – тяжело даже для полицейского.

Изора встала, ощущая некоторую нервозность. Убрала грязную посуду, вынула из шкафа бутылку белого вина. Он следил за ней глазами, попутно любуясь изгибом бедер под тканью юбки.

– Тома Маро рассказал мне сегодня о своей сестре Анну, – завел он непринужденный разговор, пытаясь отвлечься от одолевавшего его желания. – Вы ездили к ней с мадам Маро и вашим женихом, верно?

– Жером мне больше не жених, иначе я не пригласила бы вас на ужин. Но мне показалось, вы хотели поговорить о чем-то приятном, – ответила Изора с ноткой упрека. – Анна скоро умрет, и мать с братом будут с ней каждый день, до самого конца. А мне хотелось бы забыть обо всем, хотя бы сегодня вечером!

– Простите, я допустил бестактность.

Ничего не ответив, она поставила перед гостем варенье и хлеб и показала на бутылку с вином.

– Вы хотите опьянеть, Изора? Поостерегитесь! Если вы снова сделаете мне скандальное предложение, я ведь, вопреки своим принципам, могу и согласиться!

– Я всего лишь наслаждаюсь свободой, которой раньше не имела, инспектор.

Жюстен поморщился: такое обращение было ему неприятно. Изора, между тем, что-то делала у него за спиной. Чиркнула спичка, и в следующее мгновение электрическая люстра под потолком погасла: девушка зажгла старую керосиновую лампу и поставила ее на буфет. Комната наполнилась мягким, успокаивающим светом.