Лжецы и любовники - Джеки Коллинз

— Мистер Виагра собственной персоной. — Надя отрывисто засмеялась. — Судя по голосу, он очень возбужден. Я сказала, по две штуки на нос, а если на всю ночь — двойной тариф.

— И он согласился?

— Привези резиновые наручники и лосьон, я уже убегаю. У меня тут был один важный клиент, ооновец. Так, представляешь, потребовал намазать его лосьоном с ног до головы, а главное — яйца. Никакого секса, только лосьон. — Она опять засмеялась. — Козел!

— Да все они козлы, — прокомментировала Соня.

— А ты где пропадала? — спросила Надя.

— У Алекса Пинчука.

— Опасный тип.

— Опасный и о-о-очень сексуальный.

— Мало тебе на работе?

— Для разнообразия почему бы и нет?

— Я вызову такси. Хочешь, за тобой заскочу?

— Когда?

— Через пятнадцать минут.

— Я спущусь.

Более удачного расклада нечего было и желать. Теперь она сможет шантажировать Реда Даймонда напрямую. Ну, допустим, не шантажировать, а дать ему возможность заплатить за то, что какая-то информация не попадет в прессу.

А как быть с Надей? Нельзя же говорить с Редом об этом при ней…

Надо будет что-нибудь придумать.

В темное время суток некоторые кварталы Брайтон-Бич становились небезопасными. Рестораны и ночные клубы ярко светились, и из их недр на улицу вываливались развеселившиеся посетители.

В поисках места для парковки Макс вспомнил, что у него с собой коробка с полумиллионом баксов наличными и несколькими дорогущими камнями. Он, правда, засунул ее в холщовую сумку и убрал в багажник под замок. Единственное, что он оттуда вынул, это записную книжку с адресами и телефонами знакомых Марины, ее метрику и свидетельство о браке с Владимиром. Как приедет домой — сразу сожжет, уничтожит все следы ее сомнительного прошлого.

Черт побери! Он превращается в преступника, уничтожающего важные для следствия улики. Гены! Ред Даймонд в подобной ситуации ни секунды бы не колебался.

Макс меньше всего хотел быть похожим на отца, но здравый смысл, казалось, ему изменил. Он был убежден, что должен оградить свою дочь — если, конечно, Лулу его дочь. При мысли о том, что это еще надо доказать, у Макса кровь стыла в жилах. Она — все, что у него есть. Она и Эми.

На удачу, с парковки как раз выезжал зеленый «Бьюик». Макс поставил «Мерседес» на освободившееся место и при этом коснулся бампером стоящего сзади допотопного «Кадиллака».

Оттуда мгновенно вылез мужик, на ходу застегивая штаны.

— Что, охренел? — заорал мужик. — Без компаса свою шикарную тачку и запарковать не можешь, мать твою!

Макс вышел.

— Простите, — пролепетал он. Только скандала ему сейчас не хватало. — По-моему, ваша машина не пострадала.

— По-твоему? — воинственно крякнул верзила. — Вот тут мы с тобой расходимся, дружок. Ты на бампер мой посмотри, а? Да тут ремонта на две сотни набежит!

Макс попытался разглядеть якобы поврежденный бампер. Но в темноте ничего не было видно.

Из «Кадиллака» выскочила девушка, такая молоденькая, что годилась бы лысому верзиле в дочери. Она одергивала одной рукой вздернутую юбку, а другой вытирала размазанную по лицу помаду.

— У меня и свидетель есть! — победно объявил верзила.

— Где мой двадцатник? — пропищала девчушка, дергая его за рукав.

— Заткнись! — зашипел мужик, свирепо обернувшись на нее. — Получишь ты свои бабки. Мы еще не закончили.

Макс все понял.

— Две сотни устроят? — спросил он.

Лысый думал не дольше секунды.

— Гони двести пятьдесят, и я не стану вызывать полицию, — сказал он, поправляя ширинку.

— Идет, — согласился Макс. Было противно поддаваться на столь дешевый шантаж, но сейчас главное было не доводить дело до скандала. Он отвернулся, открыл бумажник, достал деньги и протянул лысому.

Тот спрятал купюры и вполне миролюбиво сказал:

— Что ты тут ищешь? Может, подскажу?

— Все в порядке, — ответил Макс. — Я к родным приехал.

— К родным, говоришь?

— Так и будем стоять? — заныла девчушка, снова дергая верзилу за рукав.

— Нет, уже идем, — ответил тот и подмигнул Максу.

И парочка вернулась в машину.

Макс подождал несколько минут, прежде чем открыть багажник. Потом быстро взял холщовую сумку, перешел дорогу и вошел в подъезд, где жила Ирина.

Стоя над Редом Даймондом в одних черных чулках, кожаном поясе и туфлях на высоченных каблуках, Соня отметила про себя, что старик паршиво выглядит. Неудивительно: после таких бурных забав с двумя сразу да в его-то годы (в газетах Соня вычитала, что ему уже семьдесят девять)! Да еще виагра, которую старик, судя по всему, принимает регулярно. В его возрасте это опасно для здоровья.

А Соню его здоровье беспокоило. Не дай бог, хватит удар или сердце подведет. И в том, и в другом случае исход может быть самым печальным. И останется она со своими далеко идущими планами, но без денег.

В данный момент он требовал, чтобы она заковала его в наручники и примерно «наказала». Одна из его любимых забав — подставить морщинистый зад под плетку, пока кожа не порозовеет.

Надя удалилась в ванную, чтобы неспешно принять душ — так, во всяком случае, она сказала. С клиентами Надя трудилась на совесть, но, по ее утверждению, никому не удавалось довести ее до оргазма, поэтому при каждой возможности она уединялась и делала это сама.

Это вполне устраивало Соню — у нее появлялся шанс исполнить задуманное.

— Сколько ты заплатишь, чтобы история с Владимиром не выплыла наружу? — спросила она для затравки.

— Что?! — взревел Ред и недоуменно поднял глаза на стоявшую перед ним женщину. Он не любил болтливых баб.

— Я говорю о настоящем муже твоей невестки.

— О ком?

— О ее законном муже.

Он впился ей в ляжку цепкими пальцами.

— Это ты меня так «наказываешь»?

— Нет, я серьезно говорю, — ответила Соня. — Марина не могла стать законной женой твоего сына, у нее уже был муж — мой друг Владимир. Это называется двоемужество. Мало того — в Москве она была проституткой. — Соня сделала паузу, давая ему время переварить эту информацию. — Сколько ты заплатишь мне за молчание?

— Ты что? Шантажировать меня вздумала? — Ред ушам своим не верил. Потом вдруг расхохотался. — Ты что же, думаешь, я не знал, кто такая Марина? Да такая же дешевая шлюха, как и ты. С одного взгляда было ясно. Я не дешевая шлюха! — сквозь зубы процедила Соня. Надежды на скорое обогащение рушились на глазах.