Вайдекр, или Темная страсть - Филиппа Грегори

— Селия! — Его голос стал громче, хоть слова по-прежнему оставались неразборчивыми. — Беатрис хочет Вайдекр для Ричарда.

— До свидания, — резко произнесла я и крикнула вознице: — Поезжай!

Селия сделала несколько шагов за каретой, чтобы Джон мог видеть ее лицо.

— Берегите детей! — выкрикнул он. — Берегите детей от Вайдекра, Селия.

Тут лошади перешли в галоп, колеса загрохотали по гравию, и Селия осталась далеко позади. И его увезли.

Обед прошел в молчании. Селия плакала весь день, и глаза ее были красными и опухшими. Гарри во главе стола ерзал на своем высоком стуле, будто на иголках. Селия все утро поджидала его возвращения и, едва встретив его, попросила не подписывать документа о введении Джона в опеку доктора Роуза и приказать им вернуть Джона домой. У Гарри хватило здравого смысла не обсуждать этого вопроса с Селией наедине и объяснить ей, что я имею полное право решать, какое лечение будет лучше для моего мужа. Селия не нашлась, что сказать на это, но инстинктивно она, видимо, чувствовала, что мне нельзя доверять в вопросах, связанных с Джоном.

Весь обед она просидела, уставившись в тарелку и ни к чему не притронувшись. Я тоже потеряла аппетит. Стул Джона стоял у стены, и комната казалась странно пустой. В моих ушах еще звучал его крик, когда тюремщик-доктор кинулся на него и бросил его на пол. Насилие, совершенное здесь, казалось, разбудило дремавшие призраки, и теперь они на все лады повторяли крики Джона.

Селия даже не пошла в гостиную после обеда, сказав, что хочет посидеть с Джулией. Я с суеверным страхом вспомнила, как Джон тоже пытался спастись в детской, будто только эта комната не была запятнана грехом и развратом. Но я улыбнулась ей со всей теплотой, на которую была способна, и поцеловала на прощание ее лоб. Я думала, что она отшатнется от моего прикосновения, словно оно могло запачкать ее. Но при этом я была совершенно уверена, что Селия, как и мама, даже держа в руках путеводную нить, не посмеет последовать за ней во мрак.

Поэтому мы с Гарри сидели одни, и, когда был подан чай, я стала разливать его. Дождавшись, когда он напился чаю и опустошил, по своему обыкновению, целую тарелку пирожных, я обратилась к Гарри с вопросом:

— Ты подписал документы для доктора Роуза, Гарри?

— Я подписал их, — ответил он. — Они на твоем столе. Но то, что Селия рассказала мне об этом докторе и о Джоне, заставляет меня усомниться в том, правильно ли мы поступаем.

— Да, это была ужасная сцена, — ровным голосом признала я. — Джон вел себя как настоящий сумасшедший. Если бы оба доктора не оказались на высоте, я не знаю, что могло бы произойти. Селия думает, что она имеет на Джона влияние и может удержать его от пьянства, но сегодняшнее происшествие показало, как она заблуждается. Прошло почти две недели с тех пор, как она стала пытаться контролировать Джона, но он пьет почти каждый вечер. Он даже набросился сегодня на Селию и обвинил ее в предательстве. С ним едва удалось справиться.

Круглое лицо Гарри выглядело встревоженным.

— Селия не рассказывала мне этого, — сказал он. — Она только объяснила, что доктора были слишком грубы с Джоном и что она боится этого учреждения опеки. Она даже озабочена судьбой его состояния.

— На нее подействовала та чепуха, которую выкрикивал Джон, — ровным голосом произнесла я. — Сцена была просто ужасная. Но дорогая Селия ничего не смыслит в делах. Нет сомнения, что клиника доктора Роуза — наилучшее место для Джона, и, разумеется, над ним должна быть учреждена опека, хотя бы для того, чтобы он не сбежал оттуда в поисках выпивки. Мы знаем, как трудно удержать его от этого. Селия в течение двух недель запирала кладовые, но он все равно ухитрялся где-то раздобыть виски.

Гарри искоса взглянул на меня.

— Ты не догадываешься, как он сделал это, я полагаю? — нервно спросил он.

— Нет, — твердо ответила я. — Не имею понятия.

— Хорошо, я заверю Селию, что мы действуем в интересах Джона. — Он шагнул к камину, пытаясь согреть свой пухлый зад, поскольку ночь была холодной. — И я дам ей слово, что его состояние останется в неприкосновенности, пока Джон не вернется домой. У нас есть полномочия, но мы не воспользуемся ими.

— Пока у нас не появится возможность сделать что-либо в его интересах, — согласилась я. — Его состояние должно управляться наилучшим образом во время его болезни.

— Да, конечно, — кивнул Гарри. — Пока у тебя нет никаких планов, Беатрис?

— Совсем никаких, — улыбнулась я. — Все это произошло так неожиданно. Конечно, у меня нет планов.

— А как насчет майората? — нервно спросил Гарри.

— Ах, это! — Я потерла рукой лоб, будто пытаясь что-то припомнить. — Давай пока оставим это. Джон будет дома через месяц, и мы сможем обсудить это с ним. Нет никакой необходимости торопиться.

Вздох облегчения, вырвавшийся у Гарри, говорил о многом. Селия, с ее острой интуицией и чувствительностью к неправде, была очень встревожена. И она поделилась своими подозрениями с Гарри. Его вопросы о том, откуда Джон брал выпивку, и его заинтересованность моими будущими планами — все указывало на вмешательство Селии. Никто из нас, кроме меня, не знал, что с нами происходит. Никто, кроме меня, не мог сказать, куда все это нас приведет.

— Это было тяжелое испытание для тебя, — заботливо промолвил Гарри. — Но не расстраивайся слишком сильно, Беатрис. Я уверен, что Джон поправится и вернется к нам здоровым.

— Да. — Я храбро улыбнулась ему. — Я так надеюсь. А сейчас ступай и успокой Селию. И передай ей, что, хотя мне очень горько, меня не сломают эти испытания.

Гарри поцеловал меня в лоб и вышел. Я осталась попивать портвейн у догорающего камина, а затем рано ушла спать, пожертвовав ужином. Завтра мне предстоит тяжелый день. Мистер Ллевеллин собирался осмотреть имение, прежде чем дать нам закладную. Кроме того, я могла наконец написать лондонским адвокатам, что располагаю необходимыми средствами и готова выкупить майорат для моего сына. Я выкуплю Вайдекр, чтобы отдать его моему сыну, затем его сыну, и его сыну, и его, и так еще много, много лет. И все эти будущие сквайры будут потомками ведьмы Вайдекра.

ГЛАВА 16

Мне с первого взгляда понравился мистер Ллевеллин. Это был валлиец[19]лет пятидесяти, сделавший свое состояние на маленьких пони из его родных мест. Он вырастил целый табунок этих очаровательных животных и, сделав очень хитрый шаг, раздарил их сливкам лондонского общества. Месяцы безжалостной тренировки не прошли даром, и пони возили маленьких наследников богатейших семейств с величайшей осторожностью и безопасностью. Таким образом родилась новая мода. Помешательство на валлийских пони захлестнуло высшее общество и не иссякло, пока дочка каждого мясника не обзавелась своей маленькой лошадкой. К тому времени, когда эта мода прошла, мистер Ллевеллин уже имел собственный дом в Лондоне и не собирался возвращаться в Уэльс, к его морозным туманам и всеобъемлющему холоду, когда, проснувшись поутру, приходится разбивать корочку льда в кувшине с водой, прежде чем напиться.