Легенда о яблоке. Часть 2 - Ана Ховская

Билл внимательно слушал и, вместо ожидаемых Алексом упреков и порицаний, тихо понимающе ответил:

– Нет, Александр, это чувство придает тебе силы. Ты не можешь быть слабым. Я полагаю, все дело в яблоке…

Ахматов недоуменно отстранился от стекла и растерянно оглянулся.

– В яблоке?!

– Да, в яблоке,– грустно улыбнулся Билл и задумчиво погладил свой подбородок.– Ты разве не слышал легенду о яблоке?

Алекс сдвинул брови: неожиданный странный поворот в беседе вывел из охвативших его тяжелых переживаний.

– Я знаю о таком не понаслышке, сынок,– продолжил Билл тоскливо-печальным голосом.– Прошло уже семнадцать лет, как я потерял Лизу. Но по сей день каждое воскресенье я посещаю ее могилу… В доме остался ее запах, я не переставлял мебель, не менял даже вышедшие из строя приборы. Все, к чему она прикасалась, – свято для меня, хранит тепло ее рук. Раз в год, в Рождество, я неожиданно заболеваю. Мои ноги и руки слабеют, голова тяжелеет, я ни на что не способен – слаб и уязвим. Этот день мы всегда проводили особенно. Наедине. На побережье… Я даже не переехал в Вашингтон, потому что не смогу забрать с собою дом, в котором она жила…

Билл часто заморгал и протер влажные глаза пальцами. Потом внимательно посмотрел в глаза Алекса.

– Это не любовь, не страсть, не сумасшествие… Это воздух для дыхания, это вода для жизни, это зрение, слух, осязание… Это то, без чего ты не сможешь жить, лишь раз взглянув в ее глаза. Именно в ее, и больше ничьи…

– Я не успел заметить, когда она проникла в мои мысли. Как будто все происходило без моего ведома,– смятенно произнес Алекс.

– Ты хочешь избавиться от этого чувства?– серьезно спросил Билл.

– Оно доставляет мне много хлопот…

Алекс замолчал. Нет. Это были не те слова. Его мысли и чувства спутались в такой клубок противоречивых ощущений, что трудно было определить, что являлось главной причиной его беспокойства. София не висела у него на шее, не претендовала на особое внимание, наоборот, упорно и воинственно отвергала его ухаживания. Возможно, он был недостаточно откровенен с ней?

– Я не понимаю себя. Мне хочется владеть своими мыслями, собой, но и сознание существования этой девушки в моей жизни дает мне такой заряд энергии. Я словно становлюсь беспечным мальчишкой. Только во что может вылиться моя беспечность?

– Не все в жизни поддается контролю. Я всегда учил вас этому. Агенты не бесчувственные машины. Мы все – люди со своими слабостями. Главное – понимать, в чем твоя сила.

– К сожалению, это может отразиться на операции, на моей работе в АМБ. Боюсь, что могу отнестись слишком субъективно к некоторым нюансам. Например, я уже уверен в том, что не смогу остаться в стороне, если на приеме у Мэдисон возникнут проблемы. Я боюсь безотчетных, безоглядных действий. Если бы я был простым служащим, а не агентом…

– Это облегчило бы тебе жизнь?– усмехнулся Билл.

Алекс недоуменно сдвинул брови и, глядя на Макстейна, засомневался в своих последних словах.

– Ты привык к четким принципиальным действиям. Все, что ты делал, никогда не вызывало сомнений в качестве результата. Но вот возникло что-то, чего ты никогда не ощущал, что проникло слишком глубоко в мысли, что изменило твое отношение к миру, твое отношение к себе, и ты впал в панику? Это несерьезно, сынок.

– Если бы это было возможно, лучше бы я работал в Вашингтоне или в Европе.

– Хочешь сбежать?

– Я был бы более полезен,– сказал Алекс, понимая, что теперь бессмысленно желать чего-то другого.

Макстейн усмехнулся, пожевал нижнюю губу и, углубившись в собственные ощущения и мысли, проговорил:

– Знаешь, что я тебе скажу? Никогда не произносил этого вслух, но сейчас скажу. Мир не меняется. Он всегда будет таким, какой есть. Политика всегда будет политикой, люди всегда будут гибнуть по чьей-то вине, будут войны и предательства, будут победы и успехи на разных поприщах. И когда тебя будет охватывать радость или печаль за то, что ждет тебя впереди… не верь этому! Никто и никогда не вселит в твою душу мира и покоя, кроме тебя самого. Если ты в своей жизни не поймаешь момент, который принесет тебе высшее наслаждение, удачу, счастье, вдохновение, покой, то твоя жизнь не состоялась. Ничто и никто уже не сможет исправить твою ошибку. Поэтому подумай, за что бороться? За женщину, которая может быть той самой половинкой, или за вечную гонку по вертикали. А может быть, ты найдешь способ удачно сочетать и то, и другое?!

Ахматов долго молчал. В нем словно рождались новые чувства и ощущение самого себя. Ему казалось, что он уже не тот человек, который вошел сюда час назад, и что, выйди он отсюда, это чувство не потеряется, а только усилится.

Билл помолчал вместе с Алексом, а затем, когда сам пришел в себя от грустных мыслей, покашлял и, будто не было всего этого разговора, бесстрастным тоном сказал:

– А теперь прочь лирику и настрой себя на разговор с Мэдисон. Я знаю, ты сумеешь это сделать!

Строгий тон сразу вернул Ахматова в боевую готовность.

***

Предупредить Мэдисон об изменениях в планах следовало как можно быстрее. Времени на подготовку было слишком мало. Оставалось два вечера и три ночи, и Алекс решил, что ради успеха операции он может воспользоваться своим авторитетом в агентстве и сегодня через Ла Саль освободить Мэдисон от работы. Придумать вескую причину было несложно.

Первым делом Ахматов поставил в известность своего заместителя Джулию Каан, что уезжает на целый день для решения вопросов, связанных с их недавним Европейским соглашением. Затем позвонил Кати Ла Саль и обратился к ней с невинной просьбой:

– Кати, вы очень грамотный специалист по кадрам, прошу – помогите мне с одной проблемой?

– Для вас все, что угодно, мистер Ахматов,– растаяла Кати.

– Выделите мне одного сотрудника из информационно-системного отдела, который справился бы с анализом экспериментального программного обеспечения. Я подумываю оснастить наш отдел новейшей технологией, но сам боюсь ошибиться в качестве продукта.

– Конечно, я подумаю, кого можно к вам прислать,– задумчиво ответила Кати.

– Человек нужен мне через полчаса, мы вместе должны выехать к поставщику продукта,– вежливо поторопил Алекс, прекрасно зная, что Кати обратится с вопросом к Андерсону, а тот порекомендует Мэдисон.

Ахматов сделал еще несколько деловых звонков, собрал свой кейс и стал ожидать появления девушки.

София появилась через пятнадцать минут после звонка Кати Ла Саль. Крайне удивленная просьбой Ахматова, она даже не стала проходить в его офис, а остановилась в двери и подозрительно на него посмотрела.

– Почему для такой ерунды вы выбрали меня?– недовольным тоном спросила она.

– Это не мой выбор, это предложение менеджера по кадрам,– разъяснил Ахматов, снова отмечая, что девушка явно стремится испортить ему настроение.