Леди Элизабет - Элисон Уэйр

— Нет, — упирался Гардинер. — Тогда она сможет снова замыслить измену. Если другого выхода нет, то следует, по крайней мере, лишить ее права на трон.

— И мы опять возвращаемся к вопросу престолонаследия, — возразил Пейджет.

— Королева вполне может родить здорового сына и наследника, — заметил Гардинер.

— Или умереть при родах, что более вероятно.

Остальные советники согласно забормотали.

— Самый лучший выход, — заявил Пейджет, — освободить леди Элизабет, а затем выдать ее замуж за какого-нибудь дружественного принца-католика. Таким образом, мы удовлетворим королеву и императора, обеспечив преемственность католиков на троне.

Лорды одобрительно кивнули.

— Я сообщу королеве о нашем решении, — буркнул Гардинер. — Но сомневаюсь, что оно ей понравится!

Элизабет, сидевшая на каменной скамье в саду, подняла взгляд и увидела высокий темный силуэт, заслонявший солнечный свет. На короткой дорожке, ведшей в Садовую башню, стоял симпатичный молодой человек и восхищенно смотрел на принцессу.

— Миледи Элизабет. — Он учтиво поклонился. — Лорд Роберт Дадли, к вашим услугам. Навряд ли вы меня помните, ваше высочество. Когда-то мы играли в детские игры и посещали уроки.

— Я прекрасно вас помню, лорд Роберт, — улыбнулась Элизабет, радуясь при виде знакомого лица, к тому же принадлежавшего столь обаятельному джентльмену. — Я победила вас в фехтовании!

Лорд Роберт улыбнулся в ответ.

— Я неизменно краснею при этом воспоминании, — печально проговорил он.

— Что вы здесь делаете? — осведомилась Элизабет.

— Мне иногда позволяют здесь прогуляться, — ответил Дадли со все той же обезоруживающей улыбкой.

Трудно было поверить, что надменный мальчишка превратился в темноволосого Адониса, возвышавшегося над ней и застилавшего небо. Дадли чуть повернулся, и солнце осветило лицо, подчеркнув его мягкие черты и гордый вид. Он походил на цыгана — смуглые мужчины всегда казались Элизабет привлекательнее, чем пресные блондины вроде Кортни, выглядевшего так, будто в его жилах вместо крови текло молоко. Адмирал тоже был смуглым…

— Сочувствую вашему положению, миледи, — молвил Дадли. — Я тоже под стражей и понимаю, каково вам приходится.

Конечно, сообразила она, он здесь уже много месяцев. Он поддерживал своего отца Нортумберленда в стремлении посадить на трон леди Джейн, а теперь расплачивался за измену. Она слышала, что его, как и родителя, приговорили к смерти. Наверняка он все еще оплакивал потерю и гадал, пошлют ли его тоже на плаху…

Но Дадли, похоже, не собирался унывать и всем своим видом излучал отвагу. Элизабет нравились храбрые мужчины. Силой духа, как и наружностью, он напоминал адмирала, тоже не робкого десятка… Адмирал — теперь, обезглавленный, тот истлевал в могиле при часовне, до которой было рукой подать. Элизабет надеялась, что эта участь не уготована красавцу-лорду Роберту. Возможно, все дело было в его чарующей улыбке… Она отважно улыбнулась в ответ, вложив в это действие все бессознательное умение искушать.

Роберт считал, что эта юная леди и впрямь могла бы ему понравиться. Конечно, не красавица, зато очаровательно живая, пусть живость и подавлена. Всем своим видом она бросала ему вызов, а он был из тех, кто только радовался этому, и подозревал, что в этом смысле они одного поля ягоды.

Элизабет взглянула на хмуро наблюдавшего за ними стражника.

— Мне нельзя с вами разговаривать, милорд, — сказала она.

— Конечно, миледи, я все понимаю, — ответил Дадли. — Но если я когда-нибудь понадоблюсь и в моих силах будет помочь, вам стоит лишь попросить.

Еще раз поклонившись, он скрылся из виду. Весьма смелое обещание для признанного изменника, с улыбкой думала она. И все-таки ей почему-то казалось возможным, что Дадли сумеет его исполнить. В нем угадывались решимость, упорство и честолюбие. Он пробыл здесь так долго, что мог надеяться избежать топора. Такой человек не мог пребывать в Тауэре вечно.

— Прошу прощения, Симон, но мой совет ни при каких условиях не согласится на казнь леди Элизабет, — сообщила Мария Ренару, едва осмеливаясь взглянуть ему в глаза. — Против нее нет никаких улик, и маловероятно, что всплывет нечто новое. И, судя по тому, что сказал нынче утром на плахе изменник Уайетт, дальнейшее разбирательство не имеет никакого смысла.

— Вы знаете больше меня, ваше величество, — ответил Ренар. — И что же сказал Уайетт?

— Он заявил, что ни Элизабет, ни Кортни ничего не знали о его мятеже. Многие сочтут, что человек, готовящийся предстать перед Божьим судом, не станет лгать, но я не из их числа. Однако я не верю, что мятежники вступили бы в сношения с моей сестрой при наличии сомнений в ее поддержке.

— Согласен, мадам, — ответил Ренар, — но даже при отсутствии доказательств мы не можем позволить ей обрести свободу.

— Я этого не хочу, — поспешно сказала Мария. — Но и позволить держать невинную в Тауэре я тоже не могу. Мои советники хотят выдать ее замуж за иностранца, но это опасно, коль скоро с нее не снято подозрение в измене, и я посоветуюсь с ними вновь. Но я должна знать одно, Симон, — согласится ли теперь император на приезд принца?

— Император наверняка поймет ваше сложное положение, мадам, и согласится с тем, что вы не можете прибегнуть к тирании, чтобы достичь своих целей. Он решил поступить практично, написав, что союз между нашими королевствами крайне важен и ничто не должно ему помешать. Довожу до вашего сведения, что принц уже готовится к отъезду и скоро будет здесь.

Глаза Марии радостно вспыхнули.

— Слава богу! Мои молитвы услышаны! — воскликнула она.

— Вы знаете, что в Лондоне состоялись выступления против вашего замужества? — мягко осведомился Ренар.

— С ними уже расправились, — резко ответила Мария, и улыбка исчезла с ее лица. — Боюсь, некоторые мои подданные не разумеют блага. Остальные же, к счастью, радуются за меня и за Англию.

— Как и я, мадам, — улыбнулся Ренар, — а также его высочество. Я слышал, ему не терпится заключить брак.

Он надеялся, что голос его звучал достаточно убедительно.

— Ему не придется долго ждать, — скромно ответила Мария.

Ренар был готов оплакать королеву при взгляде на ее поблекшее, усталое лицо и плоскую фигуру.