Блистательный Двор - Райчел Мид

В основном поселенцы из Грэшонда были для меня безликими и неприметными, хотя Гидеон Стюарт и выделялся из общей массы. Тем не менее я не спешила впускать незваного гостя в жилище Айяны.

– Что вам нужно?

– Полагаю, я знаю способ спасти мистера Торна. Это связано с колонией Вестхэвен, но мне понадобится ваша помощь.

Услышав о Вестхэвене, я сдалась. Распахнув дверь, я увидела на пороге привлекательного светловолосого и скромно одетого юношу. Это был действительно он – пастырь «Наследников Уроса». Бросив быстрый взгляд в коридор, я жестом пригласила его войти и захлопнула дверь.

– Итак?..

Я скрестила руки на груди. Каким бы набожным борцом за чистоту нравов он ни казался, я намеревалась соблюдать осторожность.

– Я посетил сегодняшнее судебное заседание и очень переживал за вас, – начал Гидеон. – Мне хотелось бы вас успокоить: коллегия не сможет вынести приговор по поводу главного обвинения. Слишком много противоречий, нет никаких доказательств. Раз никто не погиб, все назовут дракой.

У меня оборвалось сердце. Конечно, меня радовало, что Седрика не признают виновным, но мне было невыносимо думать, что Уоррен останется безнаказанным.

Гидеон поморщился.

– Однако обвинение в аланзанской ереси с вашего друга не снимут. Даже без доказательств совершения обрядов само наличие артефактов уже преступно. А я видел, как людей наказывали и за меньшие проступки. Власти признают показания того свидетеля, а Уоррен Дойл обладает достаточным влиянием, чтобы добиться осуществления приговора… вероятно, безотлагательно.

– Смертного, – подытожила я и тяжело опустилась в кресло. Мы с Седриком опять балансировали над пропастью. Если он погибнет, я в нее рухну – и буду падать и падать. – Но что вы можете мне предложить? Неужели «Наследники Уроса» творят чудеса?

Он слабо улыбнулся.

– Нет. Зато колония Вестхэвен кое-что может. Те, кто приобрели пай, формально считаются гражданами Вестхэвена. По взаимному соглашению между колониями вестхэвенцы имеют право на некоторые вещи, незаконные здесь, в Денхэме. Конечно, люди не должны быть отъявленными преступниками, но факт остается фактом. Вы же понимаете, что это право будет распространяться и на Седрика. Драка в Хэдисене не имеет никакого отношения к аланзанам.

– Замечательно, – пробормотала я, – но Седрик не является гражданином Вестхэвена. Он хотел им стать, но не успел.

– В данный момент в Триумфальном находятся представители Вестхэвена, и они занимаются продажей паев. Буду говорить прямо – если бы Седрик купил пай, а вы бы нашли поверенного, который согласился бы оформить бумаги задним числом, то Седрик мог бы потребовать защиту как гражданин Вестхэвена. Дело за малым, надо просто обратиться к опытному человеку, которому вы доверяете. Полагаю, в Триумфальном это не проблема.

Я выпрямилась в кресле. Появившаяся возможность меня так потрясла, что я даже не задумалась о том, почему добродетельный пастырь предлагает мне нечто столь противозаконное.

– Я знаю человека, который согласится стать поверенным.

Гидеон ободрился:

– Тогда вам надо купить пай – и все.

– А вот последнее сделать как раз непросто. За пай надо отдать внушительную сумму денег. А у меня почти ничего нет… – Я умолкла, озаренная идеей. – Постойте-ка! Я знаю, где взять деньги. Но надо быть готовым и к непредвиденным сложностям.

– Разумеется. Я бы хотел вам помочь, но, к сожалению, недавно потратил все свои сбережения на покупку пая.

Я уставилась на Гидеона…

– Зачем пастырю «Наследников Уроса» перебираться жить в веротерпимую колонию, которая прославилась своими дикими нравами?

Он печально мне улыбнулся.

– Потому что этот пастырь уже не уверен, что согласен со своими братьями.

– Вы поэтому так снисходительны к Седрику? – поинтересовалась я.

– Отчасти. Если верования человека не наносят вреда окружающим, то, на мой взгляд, его за них наказывать не следует. Ну а вы были лучшей подругой Тэмсин, – грустно добавил он. – Тэмсин часто о вас рассказывала. Я не сумел выручить ее, но, может, у меня получится помочь вам.

– Тэмсин! – прошептала я.

У меня защипало глаза от слез.

– Я постоянно себя ругаю! Я так старался найти ее и узнать, что с ней случилось! – воскликнул Гидеон.

Он казался мне настолько подавленным, что мою первоначальную настороженность как ветром сдуло.

– Не надо, – тихо произнесла я. – Мы были бессильны.

Но мне опять вспомнились странные несовпадения в версиях Уоррена, и я засомневалась в своих словах. «Похоже, Уоррен темнит и что-то скрывает», – подумала я.

– Не знаю, правы ли вы, но мне еще предстоит с этим смириться. – Гидеон притушил боль в своих глазах и серьезно посмотрел на меня. – Скажите, что я могу для вас сделать?

Я прикусила губу.

– Можете достать мне коня?

– Моя лошадь стоит на привязи неподалеку. Она очень выносливая. Я примчался на ней сюда – прямо из «Глициниевой лощины».

– Впервые за долгое время что-то складывается удачно. Дайте мне пять минут.

Я ушла, чтобы сменить платье на юбку-брюки и блузку. После стирки они стали выглядеть получше, чем на прииске.

Затем я занялась сбором необходимых вещей. Как я и ожидала, апартаменты Айяны оказались напичканы самым разнообразным оружием, и я позаимствовала у нее нож.

Набросав короткую записку, я поручила Гидеону отнести ее Николасу Эделтону.

– Он – ваш поверенный? – уточнил Гидеон.

– Вероятно. По крайней мере, я на это надеюсь.

Мы покинули жилище Айяны. Очутившись на улице, я увидела норовистую лошадку, привязанную возле таверны. Гидеон потрепал ее по холке.

– Ее зовут Бет.

Я рассмеялась:

– Лиззи и Бет! Две подружки! Нет, от прошлого мне не уйти!

– Что?

– Ничего! Пожалуйста, доставьте мою записку мистеру Эделтону.

Гидеон с тревогой посмотрел на меня.

– Вы ведь не собираетесь предпринять что-то опасное? Давайте я вас провожу. Я найму экипаж и…

– Не надо. Я справлюсь, – твердо ответила я. – И краткая прогулка на лошади мне не повредит.

На самом деле моя «краткая прогулка» представляла собой длительную поездку за пределы города к знакомому Уолтера – тому, у которого хранилась картина. Уже смеркалось. Я ехала, нахлобучив шляпу на лоб, и надеялась, что никто не заподозрит во мне женщину. Денхэм являлся давно освоенной колонией, где соблюдались законы, но, как и везде, здесь имелись преступники. И пока мир резко не изменится, одинокая женщина, едущая верхом в вечернее время суток, будет подвергаться опасности.