Зимняя корона - Элизабет Чедвик (Англия)

– Что бы сказала твоя бабка, если бы увидела тебя сейчас? – Алиенора придвинулась к каменной ограде и направила взор на залитый лунным светом пейзаж. – Каким человеком ты хочешь стать, Джеффри?

Он поправил свою мантию и выпрямился.

– Я хочу служить отцу, – ответил юноша после короткого, но колючего молчания. – Я хочу отплатить ему за все, что он сделал для меня.

– Так вот чем ты сейчас занимался – отдавал отцу долг?

– Нет, это было просто минутное развлечение, – насупился он.

– Может быть, но у тебя есть обязанности и положение, которому ты должен соответствовать. А тайные свидания с молочницами не принесут тебе чести. – (Сам он так и появился на свет: в результате забав его отца с женщиной из простонародья. Алиенора не упомянула этого вслух; юноша достаточно умен, чтобы увидеть сходство.) – Тебе дана жизнь, какая выпадает немногим. Как ты используешь ее – к собственной чести или бесчестью? Подумай об этом.

Джеффри ушел, а Алиенора закрыла глаза и вдохнула холодный звездный воздух. Когда она спросила Джеффри о том, каким человеком он хочет стать, то боялась одного ответа, которого, к счастью, не получила: что он хочет стать похожим на отца.

* * *

Несмотря на различные трения, рождественские празднества в Шиноне принесли много радости и удовольствия. Королева ездила на охоту со своим кречетом и сухопарыми белыми гончими. Погоня ясным морозным днем горячила кровь, и Алиенора смеялась от восторга, когда ощущала под седлом быструю лошадь и биение мантии за спиной. Возвращались с охоты под вечер, под красными зимними закатами, исполосованными черными голыми ветвями деревьев. В замке каждый день их ожидали изысканные кушанья и увеселения. Она часто играла с Джеффри в шахматы. Порой он обыгрывал ее, но обычно победа оставалась за ней.

Из Фонтевро привезли Иоанна и Иоанну. Генрих пришел в восторг при виде младшего сына – такого шустрого, сообразительного, горящего желанием угодить отцу. Иоанна росла милой, симпатичной девочкой, и король с огромным удовольствием держал ее на коленях, пока она кормила его сушеными фруктами с блюда и смеялась над тем, как быстро отец их поглощает. Наблюдая за тем, как супруг играет с младшими детьми, Алиенора вспоминала о том, что и со старшими он был очень заботлив и добр, но в конце концов наступала пора отдавать девочек замуж, а мальчики взрослели и становились его потенциальными соперниками.

Перед охотой Генрих посадил Иоанна на своего резвого скакуна и прокатил вокруг двора. Иоанн был на вершине блаженства, но потом его вынули из седла и оставили с няньками. Алиенора замечала, как жадно Иоанн наблюдает за отцом. Мальчик копировал отцовскую походку и собачкой бегал за ним, куда бы Генрих ни пошел. Ричард, будучи на девять лет старше младшего брата, относился к Иоанну с равнодушием, а иногда и с насмешливым презрением. Забавляясь, Ричард мог ударить Иоанна или сбить его с ног. Он называл его Иоанном Безземельным и смеялся, когда тот обижался. Но однажды Иоанн стащил меч Ричарда и спрятал его под кучей навоза в конюшенном дворе.

Последовала бешеная ссора. Иоанн отрицал свою причастность к проделке, хотя его видел один из конюхов, однако это не спасло Иоанна от неистовства брата. Ричард схватил его за ноги, бросил в навозную кучу и чуть не перерезал ему мечом горло. Хорошо, что вмешался проходивший мимо рыцарь, но к этому моменту Иоанна всего трясло, по его лицу текли ручьем слезы и сопли, и он обмочился. Тем не менее мальчик не раскаялся. Принужденный извиниться, он произнес положенные слова, однако глаза его горели мстительным огнем. Ричард, получивший от Генриха взбучку за жестокость по отношению к ребенку и родному брату, тоже не сожалел о содеянном и ушел чистить меч, бормоча себе под нос, что убьет Иоанна, если тот еще хоть раз приблизится к его оружию.

Все время происходили какие-то стычки и конфликты. Над замком нависла тягостная атмосфера, как серая туча перед снегопадом. Из Бонвиля давно не было писем. Поздними вечерами через боковые галереи проскальзывала в покои короля Розамунда. Это происходило прямо у всех под носом, пока ирландский музыкант извлекал сладостные ноты из своего инструмента и пел о предательстве и обмане. Белый кречет чистил на жердочке перья, мужчины ставили кру́жки на живот, слушали музыканта и украдкой обменивались косыми взглядами.

Узкое море кипело, с гребней волн срывалась пена, разбивались о берега волны и взрывались серебряным фонтаном брызг. В других английских замках мужчины беседовали, грели у огня руки и точили мечи к будущим походам. В Кентербери простолюдины толпились вокруг усыпальницы Томаса Бекета и в алом свечении алтарных ламп слушали истории о чудесах, а потом делали пожертвования в обмен на склянки с «кентерберийской водой» и просили причислить убиенного королем мученика к лику святых.

* * *

– Я бы хотела, чтобы Генрих дал Гарри и Маргарите их собственный домен, – говорила Алиенора Изабелле, когда они вместе сидели в покоях королевы. Землю за окном присыпал тонкий слой снега, но это не могло помешать приготовлениям двора к переезду во Фретеваль. Через узкую оконную арку доносились звуки суетливых сборов. – В следующем месяце сыну исполнится восемнадцать, ему нужно настоящее дело.

Алиенора наблюдала за тем, как Иоанн и его кузен Вилл строят из деревянных кубиков замок. Невзирая на свойственные детям столкновения, между мальчиками возникла крепкая дружба, что очень радовало ее, потому что младший сын был необщительным и другие дети избегали его.

– Кажется, что только вчера Гарри маленьким мальчиком играл с игрушечными рыцарями, – произнесла Изабелла, с нежностью наблюдая за двумя юными строителями.

– В этом-то и проблема, – с чувством откликнулась Алиенора. – Генрих по-прежнему воспринимает Гарри как ребенка, хотя наш старший сын уже стоит на пороге взрослой жизни. Генрих дает ему игрушки – деньги, подарки, но не позволяет делать ничего важного, а потом жалуется, что деньги потрачены и у него просят еще. Чего он ожидает? Если он и привлекает Гарри к правлению, то только в мелочах: поставить печать на хартии или засвидетельствовать соглашение. Но Гарри нужно что-то большее, чем эти формальности, нужно для него самого и для государства, а Генрих просто не желает этого понимать. С Ричардом дело обстоит иначе, потому что я даю ему некоторую свободу действий и в моих доменах он может исполнять обязанности мужчины и воина. Когда повзрослеет Жоффруа, ему отдадут Бретань. А где будет правителем Гарри? Генрих должен дать ему или Нормандию, или Англию, или хотя бы Анжу, а он не делает этого!

– Даже не знаю, что сказать.

– Потому что тут нечего обсуждать! – воскликнула Алиенора. – Решение одно: Генриху надо измениться, а это случится, когда моря пересохнут, не раньше. – Она посмотрела на детей, играющих у их ног. – У тебя всего один сын. Это ненадежно, но зато вам не придется сталкиваться с ссорами из-за наследства.

– Да, верно, – согласилась Изабелла и положила руку на живот. – Не думаю, что у нас будут еще дети. Мои регулы приходят все реже, и Амлен почти все время проводит с Генрихом.