Наследство Лэндоверов - Виктория Холт

Лето выдалось знойным и душным. Ливия превратилась из младенца в веселую двухлетнюю девочку. Она была для меня большим утешением. Впрочем, дел и забот было настолько много, что на праздные размышления времени почти не оставалось.

Я купила ей пони и держала ее в поводу, когда Ливия каталась по загону. Эти катания девочка предпочитала всем остальным играм. Я купила ей пони вскоре после того, как прогнала Джереми, надеясь на то, что это отвлечет ее внимание от него. Каково же было мое облегчение, когда я поняла, что Ливия не особенно-то и скучает по отцу.

Иногда я выводила ее пони из загона и вела в поводу по дороге. Порой мы доходили до сторожки. Джеми всегда выходил на крыльцо и встречал нас аплодисментами.

Он очень привязался к Ливии, а она привязалась к нему. Джеми приглашал нас, бывало, к себе в дом и угощал Ливию стаканом молока и кусочками хлеба, помазанными медом.. Это «бриллианты», говорил он, которые пчелы делают специально для нее.

Однажды к нему заглянула Гвенни, чтобы купить меду. Он пригласил ее к столу и налил стакан медовицы, которую готовил по специальному рецепту.

Отведав напитка, она поинтересовалась, как он его делает, но Джеми отмолчался. Сказал лишь, что это его секрет.

— Ваша медовица просто восхитительна, — проговорила я. — И сильно пьянит.

Гвенни причмокнула губами и сказала, что она, пожалуй, купит немного для дома.

— Вот что значит настоящий староанглийский напиток. Я люблю придерживаться средневековых обычаев. Где вы научились готовить мед? В Шотландии? А скажите, там, наверное, водятся какие-то особенные пчелы, мистер Макджилл?

— Пчелы не знают границ, миссис Лэндовер. Они везде одинаковые. И неважно, где они водятся, будь то Анг лия, Шотландия или Австралия. Это пчелы, а пчелы одни и те же на всем белом свете.

— Но я спросила вас, не в Шотландии ли случайно вы научились их разводить? Ведь вы приехали сюда из Шотландии?

— О, да.

— Здесь, наверное, все по-другому?

— О, да.

— И порой вы скучаете по дому?

— Нет.

— Забавно. Вы не такой, как все. Лично я иногда с теплом в сердце вспоминаю Йоркшир. А когда вы покинули Шотландию, мистер Макджилл?

— Давно.

— А когда именно?

— Я уже потерял счет времени.

— Не может быть, чтобы вы не помнили…

Заметив, что Джеми уже стало не по себе от этого до проса, я вставила:

— Дни так похожи один на другой. Я сама иной раз удивляюсь тому, как быстро летит время. Ливия, милая, ты уже выпила свое молоко?

Ливия кивнула.

— Я никогда не бывала в Шотландии, — продолжала Гвенни, которая, похоже, так и не поняла, что Джеми не нравятся ее прямые вопросы. Лично я всегда с уважением относилась к его сдержанности в рассказах о себе. Гвенни не обращала на это внимания. Невольно или намеренно — это уже другой вопрос.

— А где вы там жили, мистер Макджилл?

— У самой границы. Вы меня извините, мне надо идти к пчелам. Что-то они разволновались.

— Смотрите, чтобы они часом не обрушили свой гнев на вас, — хохотнув, проговорила Гвенни.

— Не обрушат, — сказала я. — Они уважают Джеми. Ну что ж, пожалуй, нам пора. Ливия, скажи спасибо Джеми за его «бриллианты» и молоко.

Ливия сказала спасибо, а я тем временем вытерла мед с ее пальцев.

— Ну вот, мы готовы.

Из сторожки мы вышли все вместе.

— Немного провожу вас, — заявила Гвенни. — А потом срежу через пятиакровое поле.

Я посадила Ливию на пони и пошла рядом. Гвенни вышагивала рядом со мной с другого боку.

— Чудоковатый он какой-то, — произнесла она. — В нем есть что-то странное.

— Ты имеешь в виду Джеми? Да, он необычен.

— И прижимист к тому же, да?

— А мне кажется, что он, наоборот, всегда очень щедро угощает людей своим молоком, медом и медовицей.

— Я про другое. Он молчун.

— Что ж тут удивительного, если он не захотел рассказать тебе свой особый рецепт приготовления медовицы?

— Ты прекрасно знаешь, что я говорю не о меде. Он ничего не рассказывает о себе.

— Его личная жизнь — это его личная жизнь, и он хочет, чтобы все так и оставалось.

— Интересно, с чего бы это?

— Он в этом далеко не оригинален. Таких людей много.

— Этим людям есть что скрывать. Ведь если разобраться, нам о нем ничего не известно, не так ли?

— Нам известно то, что он хороший садовник. Снабжает нас медом, и почти все цветы в нашем доме — из его сада. Он умеет их выращивать.

— Я не об этом. Что тебе известно о нем, как о человеке?

— Что он приятен в общении и доволен жизнью.