Американская звезда - Джеки Коллинз

Он не ответил. Это, черт возьми, не ее дело. Но, может быть, ему надо было иметь дело с Ардмором Каслом, а не с этой настырной теткой?

Фотографом, с которым договорилась относительно него Фрэнсис, была высокая неуклюжая женщина. Работала она быстро и все время покрикивала на свою затюканную ассистентку. Неужели Фрэнсис никогда не работает с мужчинами?

Фотограф кружила вокруг, словно хищный зверь.

– Да не напрягайтесь же, – твердила она. – Ради Бога, постарайтесь выглядеть как можно естественнее. И не хмурьтесь – это выглядит очень фальшиво.

Ник ее тоже возненавидел. Он привык, что, увидев его, женщины млели. А эти – агент и фотограф – не спешили с ним лечь.

После фотографирования он собрался домой, проверить, как там Синдра. Но опять же, наверное, удивляется Джой – где это он запропал. А злить ее ему не хотелось. О Боже, такое чувство, словно он идет по канату без страховочной сетки внизу. Вокруг столько женщин, а он еще никого не уложил.

Джой встретила его ледяным взглядом. Он рассказал ей о фильме.

– Пустяковая роль, – сказала она, сморщив презрительно нос. – Мог бы получить чего-нибудь получше.

– Но ведь это работа. Моя первая профессиональная работа.

– Дрянной фильм. И директор дрянь.

Почему она не порадуется за него, а только все ругает?

– С чего-то надо начинать, – сказал он беспечно, не желая поддаваться ее наскокам.

– Подумаешь! – фыркнула Джой. Он рассказал ей о Мине Кэрон.

– Несерьезно, – заметила она.

– Она работает в большом агентстве.

– Ты пропадешь с ней. Надо было подписать соглашение с Ардмором.

– А мне он не нравится. Джой прищурилась.

– Да кто говорит, что люди должны тебе нравиться? Важно, что они могут для тебя сделать.

Может быть. А может быть, и нет. Но Джой старалась принизить его достижения. Он быстро ушел и направился в спортклуб повидать Энни. Она держалась спокойно.

– Мой фильм снимается в Нью-Йорке, – сказал он. – Может быть, Синдра побудет с тобой, пока меня нет.

– Твой фильм, – съязвила Энни. «Надоела она со своими насмешками».

– Да, мой дрянной фильм. Два дня работы, но все-таки больше, чем делаешь ты.

Это ее обидело.

– Спасибо, Ник, напомнил, что я не могу найти работу. Напоминай мне об этом каждый раз, как я прихожу наниматься. Всем нужна только блондинка шести футов роста и с большой грудью.

Ник постарался ее успокоить:

– Только два дня, Энни.

– Почему же нет? – спросила Энни с горечью. – Я всегда тут как тут и готова делать все, что ты хочешь. Ведь так?

Синдра постепенно приходила в себя и старалась видеть вещи в положительном свете. Ведь это не она виновата, не она застрелила человека, а Рис. Это был его пистолет, ему и отвечать. Будь он проклят, Рис Уэбстер! Исчез. Хорошо, что отделалась.

– Я уезжаю к себе, – сказала она Нику.

– Ты не можешь этого сделать, – пытался он ее урезонить.

Синдра была очень упряма.

– А почему нет? – И вздернула подбородок, готовая к схватке.

– Ты еще не пришла в себя.

Она вздохнула и пригладила длинные темные волосы.

– Не беспокойся обо мне, Ник, не пойду я в полицию, и Энни тоже.

– А что станешь делать, если Рис вернется?

– Не вернется.

– Нельзя быть уверенной.

– А если он объявится, я скажу, что тот парень встал и ушел.

Глупа она, что ли?

– Он был мертв, Синдра, действительно мертв.

– А Рис этого не знает. Он так быстро смылся, что ничего не знает. Отправляйся на съемки фильма – это для тебя очень важно. Если бы хоть кому-нибудь из нас повезло, было бы здорово.

С этим он спорить не мог.

Фрэнсис была как рыба в воде. Она знала всех, и все знали ее. А Ник тащился за ней и чувствовал себя не в своей тарелке, да еще этот взятый на прокат смокинг. Черт подери, ну и роскошный же особняк – он таких сроду не видывал. Дом Браунингов в Босвелле по сравнению с ним просто лачуга. Фрэнсис заказала питье. И он нес за ней бокал. Она не потрудилась представить его – им никто не интересовался. Все смотрели как бы сквозь него. Шло время, и он все больше мрачнел. Ник чувствовал себя невидимкой, ничтожеством, и это ему не нравилось.

Подали обед, и его посадили далеко от Фрэнсис. Он оказался между толстухой в сиреневом платье для коктейля и стариком в нескладном смокинге. Не надо быть гением, чтобы догадаться: это самый незавидный стол в зале. Толстуха болтала с игривой блондинкой справа, старик же угрюмо цедил вино. А Фрэнсис сидела за столом в окружении знакомых лиц, там все болтали и смеялись. Черт! Угораздило его влипнуть!

Ник спросил соседа, чем он занимается.

– Банковским делом, – холодно ответил он.

– Работаете в банке или владеете им? – сказал он шутливо.

Но старик не улыбнулся.

Потом Ник прошел к бару. Там потихоньку курили два официанта.

– Кто же устроил эту вечеринку?

– Кто-то из служащих студии, – ответил один из них.

– Вон его дочка, – сказал другой и показал на ухоженный сад, где молодая блондинка буквально обвилась вокруг длинноволосого парня.

Они развлекались по-своему.

– Ну, хоть кто-то получает удовольствие, – пробормотал Ник.

Прошла вечность, прежде чем Фрэнсис собралась ехать домой. Он сел за руль старого «мерседеса» и включил зажигание.

– Тебе понравилось? – спросила Фрэнсис, затягиваясь сигаретой.

Она что, смеется над ним?

Невидящим взглядом он смотрел на дорогу впереди.

– Мне было отвратительно.

– Неужели? – равнодушно спросила она.

– Этим людям на тебя плевать, если ты не имеешь влияния.

– Так это, дорогой, Голливуд, – спокойно отвечала она. – Добейся успеха, и они станут ползать у твоих ног.

Ему понравилась ее интонация, и, испытующе глядя на Фрэнсис, он спросил:

– По-вашему, Фрэнсис, я действительно стану знаменитым?

Она пустила ему в лицо струю дыма и поглядела суровыми серыми глазами:

– Да, Ник. Я действительно думаю, что ты станешь очень знаменит.